Метис. Ангел-хранитель. Эта история не только о необыкновенной собаке. Эта история о любви и преданности. Эта история о нас с вами

– Пошли! – Твердым голосом сказал Петрович и, более мягко, уже обращаясь как бы к самому себе, добавил, – Теперь ты оборотень, дружище, теперь тебя нет.

Метис давно научился понимать человеческую речь и привык беспрекословно выполнять приказы. Он вскочил, и слегка прихрамывая, вышел из вольера. Крадучись, практически бесшумно они прошли по длинному коридору, проползли мимо дежурной комнаты, где сидел любитель кроссвордов и, тихо открыв дверь, оказались на улице.

Шел сильный дождь. Казалось, сама природа помогала этому странному побегу.

– Беги к старой голубятне и жди меня там, – наклонившись к самому уху Метиса, сказал Петрович, – завтра утром я сдам смену и заберу тебя. Мы уедем с тобой далеко. Там тебе будет хорошо и все наконец-то оставят тебя в покое, – с этими словами Петрович отстегнул карабин, еще раз посмотрел Метису в глаза, и, перекрикивая шум дождя, крикнул, – Беги!

Старая голубятня находилась неподалеку, и Метис хорошо знал это место. Когда-то Сергей тренировал его там и у него был свой потаенный уголок, где он прятался от хозяина, когда хотел немного пошалить.

Метис выскочил на дорогу, огляделся по сторонам и исчез в кромешной дождливой темноте.

Петрович посмотрел ему вслед, поднял голову, щурясь от дождя, окинул взглядом черное небо, медленно и как-то странно неуклюже сел на ступеньки. Прислонившись спиной к грязной покрытой плесенью стене старой царской тюрьмы, Ерёменко глубоко и облегченно вздохнул:

– Вот и все! – Сказал он сам себе задумчиво, достал пачку сигарет, ловким привычным движением вытащил последнюю сигарету и чиркнул спичкой.

Он выкинул недокуренную сигарету, и закрыл глаза.

Спустя час, дежурный офицер, потягиваясь, вышел на улицу и увидел Петровича. Капитан Еременко сидел в той же позе и капли дождя медленно стекали по его безмятежному и спокойному лицу.

– Чего мокнешь Петрович? – Спросил Иван и добавил, – Пойдем лучше чай пить, а то смотри вон, промок совсем.

Петрович не отвечал. Казалось, он крепко спит.

«Вот дела, – подумал дежурный, – ничего не берет эту старую гвардию, что за люди? Крепкое поколение, намного сильнее наших, настоящие и стойкие».

Он подошел к Петровичу, дотронулся до него рукой и, уже с тревогой и явным суетливым беспокойством, пощупал пульс. Пульса не было.

Глава 2.