Долг (Приказы не обсуждаются)

Что есть, то и скажу. Тем более подписку давал по прошлому году! А, правда, что Михалыча арестовали?

Боря Степняков был личность в районе известная. Сиженый не единожды. Лет пять назад пропал. Думали, убили в разборках. Но в прошлом году появился. Весь в джинсе. Привёз иномарку с полицейской раскраской, но даже на учёт поставить не успел. Что-то в ней застучало, и она навечно осталась у Бориса под окном.

Оказывается жил в Америке. Ездил за наследством. Но оно оказалось копеечным, и решил, поддавшись на капиталистическую пропаганду, стать миллионером.

Работал на заправке, посудомойщиком в ресторане. Денег скопил немало. Машину купил. Мог бы и дом взять в кредит. Но, уж очень хотелось ему похвастаться перед корешами своими:

– Вот мол, и в Америке наш брат не пропадёт!

Прилетел обратно.

Мать, снова увидев его, слегла с инфарктом, да и померла в больнице. Не знала она, что он другим стал и не собирался выбивать из неё пенсию как раньше.

Схоронил её Борис, и с того же вечера стал нещадно пропивать свои накопления.

Купил себе на толкучке пистолет, для пущей важности, и при случае демонстрировал его, утверждая, что с самого Чикаго привёз, где имел на него разрешение.

– Зря ты вернулся, Степняк, – с искренним сожалением убеждал его Бойдов, – дружки подставят или сам куда влезешь, посадим ведь!

– Неа! – в ответ басил Степняк, – я теперь учёный! Хорошей жизни хлебнул. Вот ещё погуляю малость, и обратно рвану в Америку ихнюю.

Но рвануть ему не пришлось.

Через месяц после приезда, ёрзая в очередной раз под электронным контролем детектора лжи, и, отвечая на каверзные вопросы Петрова и Бойдова, не выдержал. Вынул из-за пояса свой пистолет, и положил на стол.

Опера потеряли дар речи, но виду не подали. Только позже разгон устроили дежурной части за плохой досмотр доставленных.

Пожалели Бориса. Оформили пистолет протоколом добровольной выдачи. Зато отобрали подписку о сотрудничестве.

– Так что с Бойдовым то, правда? – снова переспросил Степняк.

– Правда, правда, – утвердительно кивнул Петров, – в камере у нас сидит.

– Слышь, командир, посади меня к нему, – зашептал Степняк, – плохо там ему. Непривычный он. Чокнется почём зря. А я всё ему растолкую. Жалко парня-то. Жрачки ему передам. Ты же можешь. Я знаю. Каково ему одному со своими мыслями. Ой, беда!

– Не могу! – зло перебил его Петров. Прокурорские через день приезжают. Он для них план на этот квартал сделал, вот и секут.