А вот теперь поиграем!

– Даже если предположить, что у тебя закончилась смывка, и Эдику завтра придётся ходить с накрашенными ногтями? – Светка заговорщицки добавила. – До ближайшего хозяйственного ему точно придётся идти по улице. Заодно куртку в химчистку сдаст.

– Ты мой злой гений!

– А то! Давай, художник, твори и спокойно ложись спать.

Я бы ни за что на такое не решилась, но помада на куртке требовала мести. Меня что-то будто подталкивало изнутри, не позволяя оставить всё, как есть. Да и на работу завтра не надо.

Через час я натянула тёплую пижаму и, зябко ёжась, залезла под одеяло. В комнате сильно пахло перегаром и лаком для ногтей, даже открытое окно не спасало. Ничего, потерплю. Постаралась я на славу: два слоя защиты не каждая смывка возьмёт – пускай побегает по магазинам.

– Это что такое?!

Я так не выспалась, что даже на возмущённое ворчание мишки Эдди не открыла глаза.

– Не буди меня, имей совесть, – повернулась спиной к источнику шума. – Я из-за тебя чёрт знает во сколько легла.

– Нет, ты мне скажи, что это такое, Лесана!

С трудом разлепила глаза, покосилась на окно. Рань ранняя – едва-едва свет брезжит. Сочувственно посмотрела на опухшее лицо любимого, но от сарказма не удержалась.

– Правильно говорят: недолог и тревожен сон алкоголика.

– Зачем ты это сделала?!

Эдик сунул мне под нос наманикюренные пальцы. Проняло, значит! Присмотрелась. Нейл-арт мог бы быть и получше – кое-где линии кривые. Волновалась, особенно сначала.

– Обижаешь, я рисую лучше многих маникюрш, – для большей убедительности продемонстрировала собственные идеальные ноготки.

– Это, конечно, аргумент, – дыхнул перегаром Эдик. – Но не объясняет, откуда ЭТО у меня!

– Ты ещё спроси, почему у тебя голова болит.

И тут до него дошло. Взгляд заметался, и посрамлённый жених ретировался в ванную. Иди, иди. Всё равно в моём шкафчике смывки нет. Хотелось расхохотаться на всю квартиру, но я сдержалась.

Никогда не была мстительной или стервозной, считала это ниже собственного достоинства, но как же приятно оказалось полюбоваться заслуженной карой! Обескураженное лицо Эда стало достойной платой за мои ночные мучения.

– Лесечка, в где у тебя смывка для лака стоит? – и бровки домиком.

– Давно пора новую купить, – изобразила честный взгляд. – Надо менять рисунок, а всё никак руки не доходят.

– Не понял.