Туманная тишь

Странно представить, еще неделю назад я был совершенно обычным и спокойным гражданином, не помышлявшим ни о синих шарах, ни о мокрых пацанах, и вообще не имевшим никакого намерения расследовать столь запутанные и темные дела. А теперь? Черная фотография; восемь птиц, смотрящих на юг; синий, красный и зеленые шары; мертвый парень, утонувший в городском парке, что там еще…

– Нам не обойтись без памплонки, – подал голос Лунный.

– Зачем это вдруг тебе понадобилась испанка, да еще не столичная? – ответила Мила.

– Ты о чем? – недоуменно сказал Лунный, вскинув бровь.

– Ну, о жительнице испанского города Памплона. Тебе же ведь она нужна?

– Тьфу ты, черт. Я даже не знал, что такой город есть. Нет, никакого отношения к Испании памплонка не имеет. Честно говоря, я и сам плохо представляю, что именно она может, но чувствую, что без нее мы здесь не пройдем.

В этот момент я словно провалился в какую-то туманную бездну, и разум мой перешел в режим «принять все, как есть». Не задавать вопросов. Наблюдать.

Июньский вечер плыл легким ветерком с запахом каких-то цветов. Где-то звенела музыка. И на мгновение мне показалось, что Лунный и Мила – часть какой-то невероятной мистификации и декорации к постановке театра абсурда.

Но потом вспомнил, что пропажа Николая – это факт. Что черная фотография в трубе – тоже факт. И труп Мамедова в парке – опять же факт. И если все это – театр, то придется побыть актером, а не зрителем.

Глава 5. Инфографическая дискуссия

Несколько минут прошли в напряженном и тяжелом молчании. Только все те же тихие волны били в борт яхты, да изредка птицы вскрикивали что-то свое. Никто не мог вымолвить ни слова, пока, наконец, Лунный не произнес:

– Да. Сложно все. И ни черта не понятно. Мне кажется, что для того, чтобы мы смогли во всем этом деле разобраться, нам следует разделить сферы влияния. То есть, поделить общую задачу на отдельные аспекты, каждый из которых был бы в чьей-то компетенции.

– Я могу и должна взять на себя криминалистику, – сказала Мила. – Мне вся эта ваша метафизика страшна и не совсем понятна. А полиция должна заниматься полицейскими проблемами: когда убили, зачем убили, кто бы это мог сделать и так далее. Не уверена, что у нас с ребятами получится, но это наши прямые обязанности.

– Займусь, пожалуй, шарами, – сказал я, поднимая зачем-то руку. – На большее я просто не способен.