Путешествие на край Земли

Вокруг было много театров и особняков, и я уже воображал себя владельцем какого-нибудь красивого дома на этой улице. Перед отъездом из Чатема, я долго изучал карту Лондона и теперь уже знал, что мы скоро будем на Ченсери-лейн. Так и оказалось. Кеб вдруг свернул налево и, проехав несколько сот ярдов, остановился перед многоэтажным домом. Я расплатился за поездку и дал шоферу на чай. В прекрасном расположении духа я ступил на лондонскую мостовую. Это уже был не вокзал, а самый настоящий Лондон.

Я радовался как ребенок, хотя был в этом городе не первый раз. Кажется, и сама столица была мне рада, во всяком случае, небо просветлело и уже не помышляло о дожде.

***

Миссис Браун нашлась раньше, чем я мог себе представить. Едва я подошел к большой двери, ведущей на лестницу, как мне навстречу вышла какая-то высокая седая женщина и спросила меня, не я ли Джозеф Стамп. Поразительно, как жители нашей славной столицы хорошо узнают меня, хотя видят впервые.

Меня проводили в квартиру на втором этаже и научили открывать дверь ключом. После небольшого наставления относительно входной двери в дом и рекомендации не шуметь на лестнице в поздние часы, я был предоставлен сам себе.

Квартира, которую арендовал мой кузен, мне очень понравилась. Наверное, трудно выразить словами тот восторг и упоение, которое я испытал, когда прохаживался по этому уютному двухкомнатному жилищу в самом сердце Лондона.

Ченсери-лейн! Это же в двух шагах от самого Стрэнда, по которому я только что промчался в новомодном экипаже, как солидный иностранец, приехавший на вокзал, куда прибывают поезда, везущие пассажиров с континента.

Вестминстер и Сити, все это находилось рядом, а здесь, в этой квартирке было тепло, светло и уютно. Две комнаты, одна была занята спальней, другая служила гостиной и в придачу кухня и все это с видом на улицу, а не скучный внутренний двор.

Я нашел в гостиной на столе для себя письмо с указаниями, что и где брать.

По торопливому почерку, с сильно наклоненными буквами, я понял, что Эдвард писал это в самую последнюю минуту перед своим срочным отъездом в Кембридж.

Я расположился в гостиной, чтобы не стеснять Эдварда, когда он вернется. Он не указывал мне на это, но я и сам понимал такие вещи. Все-таки, через год мне будет уже двадцать лет и я должен быть достаточно сообразителен и предусмотрителен для своего возраста.