S-T-I-K-S. Изолированный стаб

А что мне говорить? Охать? Пугаться? Говорю правду, мозголом кивает, а бугор всё равно не верит.

– Так! Хватит! – бугор стукнул открытой ладонью по столу и продолжил: – Сразу скажу, что нам твоё мнение по этому поводу не интересно. Наш Бог даёт нам всё, здесь и сейчас, в отличие от вашего, который требует от вас проверки веры и обещает вам дать всё потом, когда-нибудь, после смерти. Но и условия нам ставят здесь и сейчас.

– Я так понял, вы прикармливаете какую-то огромную тварь, которая рвёт заражённых, а потом собираете объедки? А почему вы для этого не используете скотину, всяких там кошек-собачек? Мы у себя так и делали.

– Ты ничтожен в своих выводах, Бог не хочет просто мяса, Бог хочет жертв, которые понимают, которые слышат, он хочет души.

– Ух ты! Загнули вы что-то, но нам не по пути.

– А я не собираюсь спрашивать, по пути нам или нет. Ты просто не знаешь, что нам до какого-то времени по пути.

– Вот это да! Вы всех скармливаете?

– Не всех, самых лучших.

– Честь-то какая! А можно отказаться? Давайте, я про себя гадостей наговорю, вы даже не представляете, какой я нехороший.

– Судьбы не изменить, скоро в путь.

– А последнее желание?

– Путь человека не прерывается ничем, и желаниями тоже.

– А кормить-то будут?

Бугор с ментатом переглянулись:

– Да. Кормить будут.

Здесь народ на полном серьёзе разговаривал со своим оружием. Не каждый ствол был удостоен такой чести, а твари скармливали только достойных.

Бежать было некуда, но меня не притесняли. У них тут столовая: приходишь, берёшь тарелку, в неё накладывают еду и наливают либо чай, либо кофе. Есть компот. Показали место, где мне спать. Оружие не выдавали, но и палаш не забрали.

Попробовал их немного пораздражать и улёгся на лавку большого дома, прямо на открытом воздухе – удобная, большая и широкая лавка, немного вогнутая – и прикрыл глаза. Маленький детский пальчик потыкал меня в плечо.

Я повернул голову и приоткрыл один глаз. Мне сунули одеяло и подушку. Даже так? Я принял постельные принадлежности из рук пацанёнка:

– Спасибо тебе, маленький индеец, сын больших, злобных индейцев, за эти замечательные постельные принадлежности!

Мальчишка кивнул. Выполнив просьбу старших, унёсся по своим мальчишеским делам. Сунув подушку под голову и накинув одеяло, я с чистой совестью задрых, раз уж всё равно улёгся на этой лавке.