Бездна твоих страхов

– Слово какое вы мудрёное сказали, доктор. А то, что Ясна, мяса того отведав, опосля дитя из утробы выкинула – тоже эта ваша… ми-фи-кация? – по слогам проговорил Казимир.

– А когда жена моя, покойница, Богу душу отдала, – вмешался Горан, – Я на могилку помолиться пришёл, а тело её выкопано и лицо всё обглодано, жадно так, и кишки кругом. Дьявольское там живёт. Не живёт, а существует даже.

– Тише! – скомандовал вдруг Казимир – троица приблизилась к заросшей кустарником кромке небольшого леска, предварявшего спуск в овраг.

Несмотря на холод, пот сбегал по его спине. Он и сам не знал, чего боялся больше – не найти сына вовсе, или всё же найти, но слишком поздно, – Близко мы, я чую.

– И вы, Йокич, всерьёз полагаете, что на погосте обитает нечистая сила? – приглушённым фальцетом спросил Тадеуш. Ему явно было не по себе, и при помощи разговора – понятного и хорошо знакомого ему процесса – он пытался сохранить самообладание.

– Пущай так.

Я просто хочу найти Сречко, – слукавил Казимир, продираясь сквозь торчащий из подтаявшего снега кустарник. На деле же, поджилки его дрожали при одной мысли о столкновении с чем-то нечеловеческим, и потому, чтобы успокоить себя, он заговорил о мирском, – Я и не такого насмотрелся. Резня в Дракуличе – лишь часть того, что творилось здесь. Вам, Тадеуш, не пришлось побывать в Ясеноваце?

– Не довелось, – сглотнул фельдшер, – Слышал в общих чертах.

– Счастливый человек. А я был. Неужто после всего меня испугают легенды? – скорее уговаривал себя калека, чем отвечал на вопрос.

– Легенды, – усмехнулся Тадеуш, – На такой грязной земле им самое место.

– Легенды не копошатся ночью под окнами, доктор. Не выкапывают мертвецов из земли, обгладывая кости. Не таскают детей средь бела дня, – ответил Казимир. В его воображении банда упырей и вурдалаков, почему-то в военной форме, водила хоровод вокруг мёртвого тела Сречко, дробно стуча копытами.

Помотав головой, он покрепче сжал обрез.

Среди голых веток топорщились из-под снега чёрные влажные пни – редколесье снабжало дровами всю округу, но вскоре кустарник загустел до того, что пришлось продираться полубоком, прикрывая глаза. Тропа резко ухнула вниз, и Казимир едва не покатился по склону, вовремя уцепившись культёй за торчащие пни. Единственную руку занимал трофейный «Зауэр».