Топливо твоих кошмаров

В такт шагам сумка больно била по бедру, утяжеленная куском арматуры, который мне всучила бабка, причиняя легкий, почти приятный дискомфорт где-то в районе лба – словно оттуда пыталось прорасти какое-то зернышко. Осколок моего прошлого, стершееся воспоминание, будто из другого мира, теперь оно снова было со мной – только руку протяни.

Кажется, преследователь поотстал. Матерщина вперемешку с животными звуками эхом разносилась по этажам, стихая с каждым моим шагом. Перед очередной лестницей я остановился передохнуть, оперевшись о перила – к таким пробежкам мой организм оказался не готов.

Вдруг откуда-то сверху раздался гадкий глумливый смешок.

Подняв голову, я уперся взглядом в какой-то древний комод, из-за которого торчали две головы, почти одинаковые, будто зеркальные отражения друг друга. Я попытался найти воздух в легких, чтобы попросить о помощи, но издал лишь сиплое шипение. Головы переглянулись, и тяжелый комод, ненадолго зависнув на краю последней ступеньки, покатился на меня, набирая скорость.

Щепки летели в стороны, ящики плотоядно выдвигались. Я мог бы успеть отскочить, но ноги настолько одеревенели, что, оторвавшись от перил, я просто свалился на заплеванный кафель, и тяжелая старая рухлядь обрушилась на меня, больно врезавшись куда-то в висок. Последнее, что я успел увидеть перед тем, как отключиться – двух пацанят, сбросивших комод, которые, казалось, срослись спинами.

– Владимирский централ, ветер шфшфшный, не кричи сука, зла немерено, лежит на сердце тяжкий груз… – голос Михаила Круга, перемежаемый помехами вырвал меня из бездны беспамятства.

– Нихера нет! Этот мудак даже не курит! Ни бензолки, ни фена, одни бумажки! Зачем ты его вообще втащил?

– Ааа уууал уэо ох уыиэ, – подвывал второй голос.

– Да какой в жопу фунфырик, кто их вообще с собой носит? Или у тебя всегда в кармане бояра была?

– Эээ оои а эа! – возмутился немой.

– Ша, сявки, заглохли! Новосел очнулся, – рявкнул уже третий, хриплый и прокуренный голос, словно чиркнули наждачкой по дереву, – Торчок, думку закрой и гостю верни, чай не на воле!

– Гражданин смотрящий, я с полгода на тряске, трассы просят! – жалобно ныл гнусавый, – Ханыга вообще, если под жабры не плеснет – взбесится!

– Уууы-оааа! – подтвердил некто по имени Ханыга. Чем больше я слышал, тем меньше хотелось смотреть по сторонам.