Кодекс смерти

Но на них можно воздействовать музыкой! Если правильно ее использовать. Без преувеличения берусь утверждать, что семьдесят процентов случаев аутизма поддаются лечению. Нужны только терпение и время. – Доктор Умбро закурил сигарету и продолжал: – У Женевьевы совершенно особенный случай. – Он лукаво подмигнул ей. – Тут не было ни афазии, ни шизофрении. Некоторые участки мозга были блокированы отравлением в сочетании с психическим шоком. Случай очень простой, она сразу же начала реагировать на наши воздействия. И она будет – вернее, она уже совершенно здорова, можно не сомневаться.

Мы проведем лишь кое-какие исследования для нашей копилки опыта. И рецидива не будет. Можешь спокойно отправляться на север к белым медведям, прекрасная мадемуазель!

Он взял руку Женевьевы и галантно поцеловал ее.

– Гениально. – Фредрик был поражен.

Седовласый доктор производил симпатичное впечатление, и Фредрик даже подумал, не назваться ли самому больным афазией, чтобы подвергнуться восхитительному лечению музыкой.

Глядишь, станет шевелить мозгами так, что без труда прочтет все трудные места «Кодекса Офанес».

– А теперь, дети мои, вынужден вас покинуть. Мне предстоит поработать два часа с одним упорным американцем, который последние десять лет ни с кем ни общается, кроме своей зубной щетки, после того как его бросила жена. Ты здесь всегда желанный гость, синьор Дрюм, чувствуй себя как дома, подобно всем моим гостям и пациентам. Buona notte!

Доктор Умбро еще раз пожал ему руку и удалился.

– Синьор Витолло – сплошной источник радости для всех нас! – воскликнула Женевьева.

– Похоже на то, – отозвался Фредрик. – За исключением, конечно, дядюшки в замке там наверху.

– Почему ты так говоришь? Что тебе о нем известно?

– Нет-нет, не обращай внимания. Я ничего не знаю и знать не хочу. Кроме одного: ты в самом деле хочешь приехать в Норвегию, я не ослышался?

– О, ты такой милый, такой глупый! Конечно хочу. Норвегия приснится мне сегодня ночью… – Женевьева закрыла глаза и вздохнула.

«Глупый Дрюм, дрюммелилюм», – сказал он себе, глядя на кувшинки Моне. Зеркальная гладь, никаких утопленников и водяных.

Доктор Пинелли все еще сидел рядом с безмолвной графиней. Вечерело, и Фредрик заметил, что ему, пожалуй, пора уходить.

Женевьева кивнула и вызвалась проводить его до ворот.

Выходя из гостиной, они услышали хриплый грубый голос:

– Fuck my ass, you dego!

Безупречное оксфордское произношение. Английская графиня явно шла поправку.