Цугцванг

Я могла различить буквы, слоги, слова, но все они складывались в какую-то бессмыслицу.

– Ваша магия – ваше естество. Она наполняет вас, равно как и кровь. Когда вы выплескиваете волшебство наружу, вы становитесь слабее, поэтому обязательно нужно время для восстановления. Некоторые волшебники способны использовать сильные заклятья часто, почти каждый день, другие же погибают, стараясь выполнить непосильные для них заклинания. Важно ощущать собственные силы…

Его голос больше не мог пробиваться к моим мыслям. Разве это про меня? Разве я могу сама вызвать видение или задать вопрос будущему, прошлому? Я тону в омуте информации, с которой ничего не смогу сделать.

Меня будто заперли в звукоизолированной комнате и наделили даром петь божественные песни. Мои бессмысленные сны убивают меня, парализуют, пугают до оцепенения. Я мотнула головой, будто стараясь вытряхнуть липкие грязные мысли, отравляющие разум.

Я отвернулась, потерла ладонями лицо. Хочется скулить.

Внезапно нахлынувший приступ опустошения окончательно выбил меня из колеи.

Так случалось порой, стоило остаться вариться в собственных мыслях надолго. Все казалось таким чужим. Я будто заснула синим зимним вечером после тяжелого дня и проснулась посреди ночи. После такого всегда кажется, что мир кардинально поменялся, но все эти различия незримы, невидимы.

– Приступим к практике, – громко сказал Мортиус, медленно отходя в сторону. Первая пара, посовещавшись, вышла к стойке. Совсем юная рыжеволосая девушка с россыпью золотых веснушек на длинном лице поставила на высокий столик клетку с каким-то грызуном.

Я встрепенулась.

– Начну я, – ее властный громкий голос никак не вязался с миловидной внешностью. Смертельный обман. Ее напарница, угрюмая шатенка, отступила на шаг, наблюдая за зверьком. Он явно чувствовал себя некомфортно: метался из стороны в сторону, беспокойно вилял крохотным пушистым хвостиком. Это бурундук?

Грызун бешено скакал по клетке, хватаясь лапками за прутья, пока рыжая, положив длинные тонкие пальцы на небольшую дверцу, зашептала себе что-то под нос.

Стало будто бы холоднее, граница между мирами истончалась. Слова ведьмы были наждачной бумагой, настойчиво протиравшей лазейку для духа.

Синеватая дымка поползла по дну клетки, протягивая щупальца к зверьку, забившемуся в самый угол. Я отвернулась, но все равно слышала дикие визги. Зажмурившись, я сжала губы. Бессмысленные страдания. Крики прекратились. Но легче от этого не стало. Я приоткрыла глаза.