Пропуск с красной печатью

Она ведь ехала себя взрывать, верно? До Москвы бы не добралась, но могла остановиться в Некрасовке, где большой супермаркет. Или в Щукино, где огромный гипермаркет строительных материалов. Неприятно, согласен, но банда обезврежена, оружие и взрывчатка конфискованы. Забудь об этой истории. Езжай домой, сегодня и завтра можете отдыхать – обрадуй своих парней. Выпей, поспи, развлекись как-нибудь. Но сильно не увлекайся, – предупредил Эдуард Романович, – вдруг понадобишься.

Лишь в четвертом часу пополудни Репнин добрался до съемной квартиры в Красногорске.

Разбитый, с трудом поднялся на этаж, открыл дверь. В квартире за год ничего не изменилось, если не считать нового дивана, который его уговорила купить одна девушка в начале весны. Девушка исчезла, а диван остался и уже раздражал. Предыдущий был комфортнее и привычнее. Он принял душ, завалился на диван. Потом пошатался по квартире, выпил рюмку коньяка и снова лег, тупо уставясь в экран телевизора. Временами одиночество просто бесило. О полноценной семье оставалось только мечтать. Жена погибла четыре года назад, и осталась только дочь Маринка – проживала в Новосибирске на попечении сердобольной тетушки. Вырваться на родину удавалось не чаще двух-трех раз в год. Начальство обещало квартиру в Красногорске, но обещания давно поросли паутиной. «Терпи, майор, все будет», – как заклинание, твердило начальство. И что? Больше трех лет скитается по съемным квартирам, и нет возможности перевезти сюда Маринку, построить отношения с нормальной женщиной…

Вадим еще выпил, а потом лежал с закрытыми глазами под бормотание телевизора.

За последний год он дважды видел дочь. В прошлом сентябре, после поимки убийц на трассе «Дон», начальство выделило от щедрот пять свободных дней, примчался в Сибирь, все дни провел с дочерью. Она была почти шелковой, не язвила, а когда он улетал, ревела, как дитя. Затем примчался на Новый год – Маринка цвела и пахла. И вновь четыре дня пронеслись, как товарняк. «Отлично, – мрачно констатировала Маринка.  – Ты снова уезжаешь, и у меня начинается красивая новогодняя депрессия – куда сильнее и красивее, чем в прошлом году». В мае на ее день рождения он не смог приехать, что и послужило причиной нового витка сарказма. Боже правый, ей уже исполнилось 14 лет, здоровая кобылка, почти взрослая! Так и оглянуться не успеешь, жениха заведет, а он проконтролировать не сможет…

Нет, он должен владеть ситуацией. Ближе к вечеру Вадим позвонил в Сибирь.