Пуля для карателя

Но Замятин с Ложкиным уже ударили из автоматов – с дикими воплями, с всепобеждающим русским матом! Те дружно разбежались кто куда, а несколько тел остались лежать невнятными бугорками. Ломакин скатился обратно в яму, чувствовал, что сейчас начнется! Почему он так бездарно запустил ситуацию? Что хотел доказать? Бойцы в каком-то хаотическом беспорядке прыгали в яму, заползали как можно дальше под дом. Орущие каратели учинили огненную свистопляску. Пули взрывали землю, топали сапоги. «Попались, суки!» – визжала солдатня.

Кто-то швырнул гранату – она взорвалась, не долетев до ямы. Затеялась яростная перебранка – какой придурок кинул, своих же посечет!

– Товарищ капитан, что делать? – спросил, подползая, Замятин. – Взяли нас на арапа, падлы, хана нам… Вы только скажите, товарищ капитан, мы до последнего отбиваться будем…

– Не стрелять… – выдавил Ломакин. – Пока не стрелять… Мне от ваших трупов, сержант, никакого навара…

Где он допустил эту глупую ошибку? Почему потянул резину?

Дом окружили в течение минуты.

Больше гранат не бросали, спорили о чем-то. Глухо молился пан Пшиговский – он так и знал, что сегодня придет его смертный час!

– Товарищ капитан… – подтягиваясь на локтях, сдавленно прошептал Ложкин. – Я рацию выронил с перепуга, она в яме осталась…

Потерю Ложкина, похоже, нашли, далеко не скатилась – зацепилась за что-то лямка вещмешка. Послышались возбужденные вопли, посыпалась земля, кто-то выволок радиостанцию на поверхность.

– Герр лейтенант, да это рация! – завибрировал взволнованный голос. – Лазутчики под домом, жиды краснопузые, мать их за ногу! Это точно красные, матерились, как и мы!

– Солдаты, не стрелять! – прогремел командирский голос. – Выкурим этих тварей, живыми возьмем!

– Да хрен они меня возьмут живым!.. – Замятин так заскрипел зубами, что, кажется, сломал один.

– Держите, козлы! – заорал сержант, выпуская очередь. Куда он мог попасть? Только в склон, с которого осыпалась очередная порция земли.

Забыл, что нельзя из «МР-40» стрелять длинными очередями. Автомат моментально перегревается, и держать его невозможно. Замятин вскрикнул, отбросил от себя раскалившуюся железку. Снаружи похабно гоготали, но приказ выполнялся – огонь не открывали. Хотя могли аккуратно бросить еще одну гранату, ее бы наверняка хватило.

– Товарищ капитан, сюда ползите… – вдруг зашипел Ложкин. Он рылся в дальнем краю воронки.