Пуля для карателя

 – Тут еще один подвал… Или шахта с канализацией, хрен ее поймет, сейчас проверю…

Сержант трудился, как землеройка, расшвыривал землю, разламывал створ какого-то люка – и вдруг начал пропадать! Сначала исчезла голова, потом в неведомую бездну погрузились плечи, часть груди. Надежда – как ее не хватало в этот непростой момент! Пан Пшиговский, отталкивая Замятина, пополз к Ложкину, получил пяткой по плечу, но не утратил пыл.

– Панове, мы уйдем… – бормотал он, – это старые кварталы, здесь под землей большая сеть шахт канализации… нам бы только добраться до горизонтального штрека… он должен быть рядом…

– Солдаты, не стрелять! – прокричал на чистом немецком Ломакин.

 – Работает германская разведка абвера, и все военнослужащие обязаны беспрекословно выполнять указания ее сотрудников! Повторяю, работает германская разведка абвера!

– Правильно, пан капитан, правильно, отвлекайте их… – закряхтел Пшиговский. – Не знаю, что вы говорите, но все правильно, пусть поломают головы…

Снаружи стало как-то тихо.

– Товарищ капитан, что за хрень? – прошептал Замятин. – Вы же ни бельмеса по-немецки… Что вы сейчас крикнули?

– А вот это, мой друг, не твое собачье дело… – пробормотал Ломакин. И тут неожиданно в его руке оказался пистолет «ТТ», и грохнул выстрел. Замятин, не успев изумиться, откинулся на спину, стал давиться кровью.

Пшиговского словно молния пронзила, он замер в скрюченной позе, глаза вывалились из орбит.

– Пан капитан, что вы де… – договорить он не успел, получив пулю в лоб!

Ложкин уже протиснулся на полкорпуса в яму, как-то замер, словно почувствовал беду. А ведь еще немного, и ушел бы в подземелье, к чертовой русской матери! Ломакин несколько раз выстрелил ему в живот. Ложкин скорчился от вспарывающей боли, потом какое-то время мелко подрагивал и наконец отмучился. Вдруг начал извиваться Замятин, плевался кровью, проглатывал матерные слова.

Он попытался дотянуться до пистолета, но Ломакин выбил пистолет ногой.

– Товарищ капитан, что вы творите… – выдавил Замятин вместе с кровью.

– В оврагах твои товарищи догнивают, – процедил Ломакин, – да в трубу Аушвица вылетают… – Он снова дважды надавил на курок и выстрелил в сержанта. Дождался, когда затихнет агония, потом навострил уши.

Каратели помалкивали, явно заинтригованные.