Пушкин в Голутвине. Герой не своего романа

Вика молча смотрела на стремительно темнеющую в спускающихся сумерках воду Яузы, а я смотрел на Вику. Красивая она или нет? Люблю ли я ее, и если да, то сильнее ли, чем она любит меня?

– Знаешь, у тебя очень красивый череп, – неожиданно для самого себя сказал я.

– Ого! Вот так комплимент. Спасибо, Степа, ты знаешь, как сделать девушке приятно, – Вика рассмеялась.

– Просто я нашел ответ, в чем смысл… в чем смысл смерти, – мой язык начал заплетаться. Я нащупал в кармане найденный сегодня или шесть лет назад брелок.

– Это очень хорошо, Степа, – Вика притянула меня к себе и поцеловала.

– Хочешь, расскажу? – спросил я.

– Не надо. Хорошо, что ты нашел ответ для самого себя. Но что хорошо для Степы, то для Вики смерть. Тебе еще не пора домой возвращаться?

– Гонишь меня?

– Нет, конечно. Моя мечта, чтобы ты всегда был рядом. Но почему-то сбываются только желания, а мечты – никогда.

– А в чем разница между мечтой и желанием?

– Я же сказала – мечты несбыточны, глупый, – Вика взъерошила волосы на моей голове.

9

Едва я переступил порог квартиры, на меня набросилась мама.

– Степа, где тебя носит! Я тебе обзвонилась, а абонент все недоступен и недоступен.

Я достал телефон. Дисплей был мертвенно-серым.

– С девушкой гулял, а телефон я не знаю, что…

– Ну-ка, дыхни. Понятно, опять напился. Хорошо хоть адрес снова не забыл. Ира тебе пять раз звонила.

– Какая Ира? – спросил я.

– Одна из твоих девушек, – мама презрительно поджала губы.

– У меня их много? – удивился я.

– Не знаю. Ты мне ничего не рассказываешь. Если собираешься ужинать, то поторопись, все уже почти остыло, – мама бросила на меня еще один взгляд, выражающий крайнее неодобрение, и ушла на кухню. Я проследовал за ней.

– Мам, а почему папа сегодня днем дома был?

– А где же, по-твоему, он должен был быть?

– На работе.

– Ты издеваешься? На какой еще работе? Четвертый год пошел, как нет у него никакой работы

– Я не издеваюсь.

– Конечно, тебе дела нет до того, как мы тут живем. Не сын родной, а квартирант какой-то – пришел, поел, поспал и ушел. Ни со мной не разговариваешь, ни с отцом. Все из тебя клещами вытягивать приходится. Ну да что уж теперь, что выросло – то выросло, – в маминых глазах блеснули слезы. – Сами виноваты, не воспитали тебя как следует. А ведь старались, все для тебя делали, так тебя любили, а ты как будто чужой человек.