Три Толстушки: Книга Нехилых Перемен

 – Но это ничего не значит для меня больше!

– Правда? Ты уверен, брат?

– Да! То есть… – полицейский разрыдался в голос. – Я не знаю! Сегодня от меня ушла жена! Она сказала, что не может делить меня с этим проклятым городом и всеми его ублюдками. Она забрала с собой моих сыновей и дочку. Дочку, Карл! Ей было всего полтора года! После того, как жена сказала, что не собирается больше спать с таким грязным куском мусора, как я, малышка была моей единственной отрадой. Ты понимаешь, Карл?!

– Я понимаю, что у тебя выдался не лучший денек.

Но тогда, вручая погоны и жетон, Три Толстушки доверили тебе самую важную миссию в мире – быть ими там, где они сами быть не могут. Понимаешь ли ты это?

– Да… Черт… Боже… Что я натворил!

– Да здравствуют Три Толстушки! – закричали остальные полицейские.

Тут произошло такое, чего никто не ожидал. С крыши раздался сиплый вой артиста Канатова: «Вы там совсем опухли?! Я тут только что исполнил то мать его, что обещал! Я перешел по сраным тросам над гребаной площадью туда и обратно! Ага, два мать их раза! А вы, сучата, даже не смотрели! Хер вам всем, а не кайф! Обломитесь! Я ухожу! Такой дерьмовой публики я уж точно мать мою не заслужил!»

Круглая фигурка, стоящая на крыше, вытащила что-то из-под полы плаща.

Раздался хлопок выстрела и звездный фонарь мгновенно потух.

Никто не успел сказать ни слова. Сделалось страшно темно и ужасно тихо, как в сундуке маньяка-потрошителя, где он хранит свои неспешно разлагающиеся трофеи.

В следующую минуту свысока послышался вопль: «Мать! Гребаный! Сука! Мизинец ушиб! Гадская темнота!». Затем последовал еще один выстрел и звон осыпающегося стекла. На темном куполе возникла бледная клякса. Все увидели кусочек неба с двумя маленькими звездочками. Потом в это пятно по фону неба с трудом протиснулась круглая фигурка, и было слышно, как кто-то, хромая и спотыкаясь, побежал по стеклянному куполу.

Артист Канатов покинул площадь Почти Всех Звезд, название которой было ему неприятно до крайности.

Таксисты больше других испугались выстрелов и внезапной темноты.

Машина, в которой сидел и ежесекундно все больше седел доктор Гаспарян, едва не опрокинувшись от крутого старта, рванула вперед. Испортив воздух, толстый чернокожий таксист резко крутанул руль и повез Сержа окольным путем, чтобы не стать свидетелем еще какого-нибудь большого события.