Три Толстушки: Книга Нехилых Перемен

А бесплатно вон – можете с моста в реку спрыгнуть» – говорил он.

Теперь судьба словно наказывала его за деловую хватку и верность товарно-денежным отношениям. Топливо в реактивном ранце прогорело, и продавец камнем полетел вниз. Когда до черной неприветливой мостовой оставались считанные метры, и катастрофа казалась неизбежной, продавцу немыслимым усилием удалось высвободить из пут одну руку. В решающий момент он успел дернуть кольцо парашюта, и за его спиной распахнулся пестрый купол.

Ветер радостно подхватил парашют, раздул его, как парус фрегата, и помчал продавца высоко в сверкающем синем небе.

– Караул! – кричал продавец, извиваясь в своем коконе как гусеница, и ни на что уже не надеясь.

На ногах у него были ботинки из кожи голубого каймана, купленные на распродаже с солидной скидкой. Размер скидки, по мнению торговца, с лихвой компенсировал то, что ботинки были на пять размеров больше остальной его обуви. «За маленькие деньги такие огромные ботинки! Вот, что я называю идеальной сделкой!» – решил тогда продавец веселящего газа.

Пока он ходил в них по земле, все устраивалось благополучно. Для того чтобы башмаки не спадали, он тянул ногами по тротуару, как человек с симптомами детского церебрального паралича.

А теперь, очутившись в воздухе, продавец не мог уже прибегнуть к этой хитрости.

– Черт возьми!

Ноги болтались, точно отплясывая лихую джигу.

– Черт, возьми меня и опусти на землю невредимым! Забери душу мою бессмертную, но сохрани оболочку бренную! Заклинаю!

Ветер играл с парашютом, как припадок эпилепсии играет с телом больного – беспощадно и непредсказуемо.

Подвешенный на стропах продавец, извиваясь и подвывая от ужаса, чертил в небе ломаные линии и крутился в немыслимых пируэтах.

Один ботинок все-таки слетел с его ноги.

– Смотри! Боеголовка! Боеголовка! – кричали дети, бежавшие внизу.

Действительно, падавший ботинок размерами, формой и цветом напоминал управляемую авиационную ракету «земля-поверхность».

По улице в это время проходил инструктор школы танцев на шесте. Он казался гораздо более изящным, чем полагается быть мужчине. Инструктор был длинный, с маленькой круглой головой, мелированной челкой, подведенными глазами и презрительно поджатыми губами под ниточкой нарисованных тушью усов.