Когда Семью выбирают

С другой стороны, погибшие явно не тянули на социально ответственных и безобидных жителей Москвы. Типичные отморозки 2000-х, пережитки 90-х. В отличие от многих представителей братвы, они не захотели уйти в бизнес, податься к «ворам» или «силовикам». Им нравилась жизнь разбойников, налетчиков. Влад не заметил, как закурил уже четвертую сигарету. В горле стояла противная горечь, хотелось пить. Влад взял из машины бутылку минеральной воды, сделал глоток, потом вылил полбутылки себе на голову, чтобы сбить сон.

Утренним рейсом Влад, Брат и Советник вылетели из аэропорта Внуково во Владикавказ.

По пути Алихан спросил у него о том, как чувствует себя Газданов и как они вчера провели время. Влад все рассказал и случайно, не придавая особого значения, сказал, что посоветовал Газданову продать весь свой бизнес и вместе со своей семьей уехать в США на постоянное место жительства. Брат очень нервно отреагировал, услышав это.

– Ты идиот! Кто тебя просил что-то ему советовать?! Что тебе сказали?! Отвезти человека в гостиницу и проконтролировать, чтобы он ушел к себе в номер.

Куда ты лезешь?! Кем ты себя возомнил?! Зигмундом Фрейдом?!

– Прости, Брат, я не думал…– начал было Влад оправдываться, но он вновь грубо прервал его.

– Кто думал?! Сколько раз вам повторять?! Вы не умеете и не можете думать! Потому что вместо голов у вас жопы! Вы только членами и думаете! И то только о бабах. Поэтому я думаю за вас! Брат думает за ВАС! – Джава был просто взбешен. Влад никогда не видел его прежде в таком состоянии.

Казалось, еще немного, он выхватит нож и воткнет ему прямо в глаз. Вены вздулись на его скулах.

Немного успокоившись, он приказал Владу никогда не давать советы людям без его, Брата, ведома. Уже приехав в аэропорт и пройдя в зал ожидания, Джава снова заговорил с ним.

– Пойми, Влад, ты думаешь, что мир, в котором мы живем, настолько хорош?

– Думаю, не очень он и хорош.

– Поверь мне, все намного хуже, чем ты даже можешь себе представить. В каком бы кресле ты ни сидел, твоя свобода определяется лишь длиной цепи.

Мы живем лишь в очерченном нам мире. Разве сдерживают человека законы, традиции? Нет, человек по своей сути животное и живет по животным инстинктам. Нет ничего хуже толерантности и нет ничего страшнее смерти для человека.

– Брат, я не пойму, к чему ты это говоришь?

– К тому, что я взял на себя большую ответственность и стал тем, кто стоит на границе цепи. И когда бешеная собака пытается сорваться с цепи, останавливаю ее я.