Глубокой ночью

Он болезненно постанывал, и иногда беспокойно метался во сне. После того, как зверь утащил Ефима, с той стороны не донеслось ни звука. Скорее всего, их товарищ был мёртв. Спасать его было плохой идеей, тем более с раненным сыном на руках. Сейчас, в первую очередь, нужно подумать о выживании. До деревни почти день пути, а если придётся тащить Никиту, то все два. А значит, ещё одна бессонная ночь с оружием в руках.

В какой-то момент Иван заметил, что кроны деревьев начали пропускать первые лучи света. Нужно было поменять у Никиты повязку.

Старая пропиталась кровью и сероватым гноем. Всё это засохло крепкой коркой, которую он и попытался аккуратно отодрать. Никита вскрикнул и проснулся. Оглядел поляну затуманенным взглядом.

– Где дядя Ефим? – тихо спросил он уже зная ответ.

Иван промолчал, перевёл растерянный взгляд на рану, и дёрнул ещё раз. Повязка отлетела с небольшим треском, и в нос ударил сильный запах гнили. Он охнул от открывшейся картины: кожа вокруг раны посинела и казалась совсем безжизненной.

По краям появились бурые воспаленные вены. Рана пульсировала и казалась живой. Скорее всего, руку уже не спасти. Он бы отнял её прямо здесь, чтоб не дать заразе проникнуть дальше, но без инструментов и помощи, это почти наверняка убило бы сына.

Иван достал из рюкзака фляжку с водой. Дал глотнуть сыну, и отпил сам. Затем из той же фляги промыл рану. Лицо Никиты исказила боль. Затянув покрепче новую повязку, Иван помог сыну подняться, и они медленно двинулись в путь, назад, в деревню.

Выйдя с поляны, Иван сразу заметил примятую траву, по которой тварь тащила Ефима.

След уходил к большому дереву, метров сорока. Иван поднял взгляд и замер. На него уставилось мёртвое лицо Ефима. Живот был вспорот. Кажется, тварь оставила его здесь как предупреждение, как страшный знак, который давал понять, что преследовать её не стоит. Иван двинул дальше, потянув за собой Никиту.

Далеко они не ушли. Бессонная ночь не дала восстановить силы, да и Никите становилось всё хуже. Его бросало то в жар, то в холод, он уже не осознавал себя и начал бредить.

Был вечер, когда они остановились. Никита упал на траву и вновь потерял сознание. Зараза всё глубже проникала в его тело. Рука полностью посинела.

Иван развёл костёр и достал остатки еды. Проглотил без аппетита. Хлебнул воды из фляги, ружьё привычно легло в ладони, отгораживая его от ужаса, таящегося в тенях. Наступала ночь. Было тихо, не было даже ветра. Иван несколько раз поднимался, чтобы немного размяться.