Бархатный враг. Просто НЕреальная история!!!

Парвиндор показал на стянутую к мачте парусину с множеством заплат, сияющих дырок и грубых, стягивающих швов.

– Да и сейчас он бесполезен. Ветер утих, и на море штиль. Так что будем рассчитывать только на собственные силы.

– Глядя на тебя, не скажешь, что на это можно рассчитывать, – расстроилась женщина, отвернувшись в сторону, но гребец засмеялся.

– О, мой друг, – ответил он, успокаивая ее недоверие к его физическим возможностям. – Не было еще случая, чтобы необожженный кувшин сохранил воду, решето – муку, а обжора – чапати.

Умеренный в еде всегда силен и здоров. Воздержание и самоистязание – вот самая короткая дорога к Создателю!

– Это уж верно… – ухмыльнулась женщина, чувствуя, как от насыщенного кислородом воздуха хочется сильно есть.

Перед отплытием Жанна напрасно отказалась от ужина в отеле. Она еще рассчитывала вернуться до рассвета. Там ее до сих пор ждали жареный цыпленок и охлажденная бутылочка воды «Perrier».

– Мы ограничиваем себя во всем, даже в одежде…

– Почему же ты носишь эту чалму? – спросила тогда с любопытством женщина.

 – Мне кажется, она мешает тебе. Давай я помогу тебе ее развязать.

– О, нет! Это не чалма, а дастар – головной убор сикхов, – улыбнулся Парвиндер, словно несмышленому ребенку. – Снять это на людях для нас сикхов – большой позор.

– Но здесь никого нет, кроме нас двоих, – справедливо заметила женщина, снимая с себя платок и оголяя свои узкие плечи. – Будет разумно, если мы скинем с себя немного одежды.

Ведь сейчас довольно душно. Или ты что-то прячешь там?

– Здесь моя гордость, друг, – признался Парвиндер, поправляя дастар.

– Гордость?

– Да, там мои волосы. Знаешь ли ты, что сикхи никогда не стригутся? Тебе нужно изучить хорошо историю Индии, друг. Она очень древняя и интересная.

– И все-таки я бы на твоем месте немного разделась.

Молодой сикх всегда верил в единственного Бога, даже окунувшись с головой в оккультизм и язычество местных племен. Вера была непоколебима в его представлении о природе вещей и духов, а поиски самого себя не противоречили сущности – он всего лишь приобретал опыт путем проб и ошибок.

И вот вся эта косная незыблемость, впитанная с молоком матери и привитая чтением с пеленок «Гуру Грантх Сахиб», вдруг куда-то исчезла и, еще сегодня днем под шелест пальмовых листьев, заплетая вокруг своей никогда нестриженой головы чалму, он впервые почувствовал, как чакра Анахата кольнула его в самое сердце.