Ведьмин ключ

 – Пусть развезут их по другим отрядам, где их можно использовать. Временно. Ведь отдачи от них никакой. Один ропот.

– Я это понимаю. – Харлампий поправил фитилёк коптилки. – Вот сижу, дни им актирую, нарядики выписываю в счет будущих заработков. Проведу каждому по триста рублей – и ропот утихнет. Начнём работы – удержу разницу.

– Это в перспективе, – всё больше мрачнея, ответил Сергей. – И бог знает в какой ещё.

– Ты на своём не настаивай, Сергей Иванович, не упрямься, – набычившись, с заметной угрозой предупредил Харлампий.

 – Ну, потребуем вывести рабочих. А какие разговоры на базе пойдут, тебе известно?.. Скажут, не справился Полозов с обязанностями, отвык от полевых условий. Допускаю – снимут меня. Но и ты как геолог отряда слетишь. Не знаю, как тебя, но меня такая перспектива не манит. Так что, Серёжа, пусть будет всё как есть, а начнём кубы выдавать, покажем – справляемся с обязанностями или нет.

– Да, но время упущено и понимаешь… – Сергей пошевелил пальцами.

 – Боевой дух из рабочих вышел.

– Ну хватит. – Харлампий пристукнул ладонью. – Я сказал, рубли от них не уйдут, рубли не дух, да и я не дерево какое-нибудь, понимаю, всем надо есть.

– И пить! – подсказал Женька, водя над доской ферзем.

– И пить! Да! – Харлампий повернулся к шахматистам. – Прошу не вмешиваться в серьёзный разговор!

Сергея снова стал донимать зуб. Он кривил лицо, с шумом подсасывал воздух, потом решительно поднялся, подошел к ребятам.

– Слушай. – Он потемневшими, вымученными глазами смотрел на Гошку.

 – Будешь связываться с базой, передай, что требуем снять нас с участка. Требуе-ем!

– Что-о? – Харлампий приподнялся над столиком. – Ты… Ты по какому праву распоряжаешься?

– И требуем начальника экспедиции, – докончил Сергей и повернулся к Харлампию. – Распоряжаюсь по праву старшего геолога отряда.

– Та-ак, – начальник растерянно заводил глазами. – Сидели, терпели и – на тебе! Недельку какую-то переждать не можем, сами на рога лезем!

Гошка злорадно хохотнул и снял Женькиного ферзя.

– Мат? – не поверил Женька. – Я зевну-ул! Верни ферзя!

– Прекратите бедлам! – фистулой перекрыл Женькин вой Харлампий. – Слово тихо сказать нельзя! Не отряд, а содом какой-то, гоморра. Тут, понимаешь, – он подолбил лоб костяшками пальцев, – голову от забот пучит, а они!

В палатке стало тихо.

– Продул, сдаюсь, – шепотом признал своё поражение студент и смахнул фигуры с доски.