Ведьмин ключ

Гошка снизу вверх глянул на Сергея, спросил:

– Чьей подписью скрепить телеграмму?

Сергей пожал плечом:

– Моей, разумеется. И начальниковой.

– Я арестовываю рацию! – объявил Харлампий.

– То есть? – заморгал Гошка. – Каким образом? Кляп в глотку и наручники надеть?

В палатку поскреблась и робко вошла повариха Вера. Свет, едва пробиваясь сквозь брезент у входа, бледно обрисовывает её узкое вдовье лицо.

– Обедать будете? – тихо спрашивает она.

– Попозже, – ответил Харлампий. – Накормите сперва рабочих.

Вера из-под низко повязанной косынки смотрела на малиново ракрасневшуюся печку, не уходила. Женька надёрнул штаны, влез босыми ногами в сапоги.

– Пойду похлебаю, вы тут без меня разберётесь, – бурчал он. – Тебе, маэстро, могу обед на дом доставить, но только за две свечки. Учитывая мой проигрыш и предстоящий нервный криз.

– Тащи. Дам две, – улыбнулся Гошка. – Вера, что ты там вкусного напарила?

– Сечку. – Повариха виновато вздохнула. – Ка-ашу.

– Что такое, Смирнова? – с неотошедшим гневом спросил Харлампий.

Повариха переступила грязными сапогами, потупилась.

– Да я б и первое, да я бы второе какое получше сготовила, да печурка одна, махонькая. – Вера затеребила кофту. – Цельный день вокруг неё топчусь, по лыве плаваю. Попросила ребят, чтоб хоть воду из кухни отвели, говорят: «нам и так хорошо». А у меня уж ноги околодили.

Она всхлипнула, прижала к губам конец косынки и вышла. Следом с миской в руке выскользнул Женька.

После обеда в палатку ИТР зашли двое рабочих-канавщиков.

– Можно? – спросил щуплый, похожий на подростка, тридцатилетний Васька, за пристрастие к густому чаю прозванный Чифиристом. Его вечно знобит, он плотно запахивается полами телогрейки и всовывает в рукава, как в муфту, бледные суетливые руки.

– Входите, – разрешил Харлампий. – Что у вас?

Васька посмотрел на напарника – Николая, плотного здоровяка, мол, говори давай, зачем пришли, даже подтолкнул локтем.

– Ребята поговорить с вами хотят, – начал тот. – Решать надо…

– Просют к нам заглянуть, – просипел Васька. – Заодно прокомиссуете, в каких условиях трудящие живут.

– Ну-у, хорошо, зайду, – пообещал Харлампий. – Вот дела доделаю.

Рабочие степенно вышли. Всё ещё сидя на нарах, Гошка с интересом проводил их глазами, потом стал наблюдать за явно встревожившимся Харлампием.