Ведьмин ключ

 – Ведь с нами ж бяда-а…

Харлампий, чмокая губами, шевельнул локтем, освободился. На него молча, в облепивших тело мокрых штанах, с кулаками шел Женька.

– Выклевал, – сквозь зубы шептал студент, – сожрал.

Харлампий попятился от него, запнулся, упал на спину и изо рта его вылетели чёрные косточки.

В это время к палаткам прибрёл Хохлов, не обращая ни на кого внимания, молча, собрал несколько лопат, взвалил на плечо.

– Эй, парень, – окликнул он Женьку. – Айда-ка с нами, а эту гноину не шевели, он сам себя жизнью своей вонючей сказнит.

И тут с полпути от увала донёсся плач Тамары.

Ведьмин ключ

Таёжная быль

На геологическом планшете ключ назывался Ведьминым. Я перебрёл его в самом верховье и шел вниз левым каменистым берегом, пугая жирующих в уловах радужнопёрых хариусов. У развалин старого зимовья, от которого остались лишь нижние венцы сруба, укутанные, как в одеяла, рыжевато-пестристым мхом с россыпью кровавых бусин клюквы, наткнулся на отбелённый временем заявочный столб.

«Устя 1860».

Лишь много лет спустя удалось мне узнать историю зимовья на «Ведьмином ключе».

Глава 1

Человек в мокрой шинели стоит у зимовья и долго не мигая следит за гуляющей, брошенной настежь дверью. Неловко поймав её за ременную петлю, придержал. В руке блеснуло лезвие широкого топора.

– Э-эй! – позвал он и чутко прислушался.

Но только ветер налегал на тёмные громады елей да летели над головой тучи, шлёпая о землю шумными каплями.

– Есть ли жива душа-а?! – крикнул человек и, держа топор на отлёте, шагнул в дверной проём.

– Взо-одь… ежли не дьявол, – сиплым голосом встретила его темнота.

Пришлый испуганно подобрался.

– Православный я! – хрипит он и зябко вздрагивает.

– Ого-онь… вздуй. Огниво на столе, пошарь, – просит голос и заходится глухим, мокрым кашлем.

Пришлый долго клацает кресалом, выпячивая губы, дует на трут, тыча в оранжевый жарок витком бересты.

– Лучину, лучину вставь! – охает голос.

Ветер, влетая в открытую дверь, рвёт пламя с бересты, крутит. Подсвечивая себе, пришлый огляделся, нашел и вставил лучину в желтую рогульку, поджёг. Его качнуло. Он упёрся руками в край ушата, опустил голову. В черной воде латунно ворохнулось скуластое лицо. Громыхнув об ушат цепью, пришлый рукой взбультил отражение, разогнулся, содрал с плеч набухшую водой шинель, шмякнул её на скамью.