Сердце кошмара

Асмер и остальные ребята сидели на кроватях тесной кучкой и что-то горячо обсуждали. Они любили вот так, ночью, пока монашки не видят, разговаривать о том, о чем говорить нельзя, любили соревноваться, кто придумает самое крутое обзывательство для воспитательниц.

– Грязная потасканная улитка, – гордо выпятив грудь, сказал Йонас, пухлый мальчик с немного глуповатым лицом.

– А что это значит? – спросил сирота по имени Брэним.

– Не знаю, мой папа так часто говорил о всяких тетках, которых не любил.

Йонас, единственный из всех детей знал своих родителей.

Мать его, правда, умерла при родах, так что Йонас жил с отцом, который так и не смог оправиться от смерти любимой жены. Впрочем, несчастный муж нашел утешение в бутылке, а затем, видимо, переборщил со спиртным и вздернулся на люстре в гостиной. Полицейские нашли его тело через два дня, когда ребенок покойного попросил помощи у соседей, рассказав им, что его любимый папочка умер.

Других родственников у Йоноса не было, либо они просто не пожелали взять на себя ношу в виде ребенка.

Так ему и посчастливилось оказаться в приюте Церкви души.

Асмеру всегда было его жаль. Сироты с рождения, такие, как он, не знали другой жизни, кроме той, что у них есть сейчас. И пускай они ненавидели приют всем сердцем, но это мрачное обиталище было единственным, что было у сирот во всем мире. Однако, Йонас был здесь пришельцем, лишним, чужим. Пришедший из «внешнего мира», в котором никто из других сирот никогда не бывал, он в один момент потерял все – семью, дом, свободу.

Асмер даже представить не мог, как мучился бы, случись с ним такое. Йоносу же все было нипочем, бедняга жил в своем мире, в коконе, что делал такие ужасные события не такими страшными.

Этим коконом была глупость. Асмеру всегда было жаль Йоноса, но как же он иногда ему завидовал.

– А что вы будете делать, когда выйдете отсюда? – вдруг спросил Асмер, прервав игру.

Дети лишь покачали головами.

– А ты?

– Через год будут экзамены в полицейскую академию.

Я их сдам и стану полицейским.

– Мой папа говорил, что полиция…хм…как это…бесполезная, потому что…эээм…Церкви ими командуют, как хотят, – выпятил нижнюю губу Йонас.

– Я буду не таким. Я буду бороться с несправедливостью, с такими говнястыми людьми, как настоятельница Маенелин. Буду защищать слабых и наказывать плохих.

– Круто, Асмер, – сказал смуглый, черноволосый мальчик, сидящий рядом с Брэнимом. – Я тоже пойду в полицию.