Сердце кошмара

 – Если это опять они, то следующее убийство не заставит себя ждать. Так что делать выводы пока что рановато.

IV

Одиночество, с которым Асмер с самого рождения шел бок о бок, стало с ним одним целым, сроднилось, настолько крепко срослось с его естеством, что, даже окруженный друзьями или женщинами, он чувствовал себя единственным человеком в целом мире. Это давало ему преимущество над другими. Когда люди привязывались друг к другу, а затем, разрывая узы, теряли часть себя вместе с исчезнувшими узлами, Асмер нуждался только в одном человеке.

В самом себе.

Поэтому квартира встретила его лишь приветливой тишиной, и только окна, казалось, чуть звякнули, приветствуя хозяина.

Не раздеваясь, Асмер прошел в гостиную и сел в мягкое кресло. Комната была наполнена закатным светом, мягко обволакивающим стены и мебель. Он поднялся из кресла и подошел к окну, отдернув штору.

Вдалеке, за высокими каменными стенами, сливающимися с небосводом, было видно, как последние кроваво красные лучи солнца постепенно тускнеют, растворяясь во тьме, а огромные, высотой до неба шпили соборов трех великих церквей горят золотом, серебром и красным железом, словно изнутри их льется яркий свет.

Улица снаружи была переполнена звуками. Все они создавали ощущение того, что город Атифис живет, что где-то там, за мутным стеклом, бурлит и плещется жизнь.

Солнце скрылось за горизонтом, но исчезло не плавно, постепенно накрывая улицы куполом тьмы, а резко, в один момент.

По спине Асмера пробежался холодок. Он плотно задернул шторы, закрываясь от темноты на улице, включил свет в комнате и со вздохом упал в кресло. Открыл желтую папку и достал оттуда плотно исписанные листы из плотной бумаги.

Отчет был написан от руки, что было странно, ведь обычно результаты лабораторных вскрытий предоставляются в печатном виде.

– Видимо, в этот раз Брестон постарался персонально ради меня. Только бы почерк его разобрать, – помотал головой Асмер и улыбнулся. Его забавляло, что комиссар был готов подделать даже результаты вскрытия, чтобы они не достались Церквям. Хотя, все же он его понимал.

« Покойный – Арне…»

Асмер с трудом разбирался в почерке коронера, его косые буквы сливались друг с другом, и читать их было трудновато.