Сердце кошмара

В этот же момент, откуда не возьмись раздался вой, который, смешиваясь с криками клюющих плоть птиц, делал все вокруг еще более жутким и пугающим. Асмер остановился и огляделся, прислушиваясь, однако не мог определить его источник.

Ветер подул сильнее, поднимая кровавые ошметки в воздух, словно пожухлые листья. Они закрутились в жутком вальсе, спиралями закружились рядом с Асмером, орошая его одежду капельками густой, как воск, гранатовой жидкости. Вой стал громче, стал походить на канонаду духового оркестра.

В нем слышалась и деликатная, нежная флейта, и напористая, грубая труба. Вместе с этим птицы замокли, и, встревоженные ветром, покинули свои насесты, оставили трупы наедине с самими собой.

– Трупы, – подумал Асмер, и подошел ближе к одному из шестов.

Перед, ним, запрокинув голову вверх, обращая пустые глаза к небу, висел мужчина, с удивительно чистыми белокурыми волосами. Сквозь ободранную местами кожу выглядывала начинающее гнить мясо, из которого все еще сочилась кровь.

Когда ветер подул в очередной раз, из раскрытого рта трупа перед Асмером, послышался гул, тот самый, что заставил единственного живого человека в этом аду, остановиться и прислушаться к жуткой игре мертвого оркестра. В этот момент все стало понятно.

Инструментами, что издавали вой, наполняющим улицу, были мертвецы. Воздух задувал в их вспоротые животы, проходил через дыхательные пути, и, выходя через рот, звучал далеко не мелодичной, но все же музыкой.

Асмер судорожно вздохнул, втянув больше смрадного воздуха, чем рассчитывал.

С трудом сдерживая рвоту, он отвернулся от шеста и направился дальше по улице. Солнце, казалось, было в зените, но, тем не менее, вокруг стало темнеть. Темнота расползалась медленно, а тени, что в ней таились, зашевелились активнее, словно предвкушая веселье. В этот момент Асмер понял – он не хочет, чтобы тень накрыла его, не хочет, чтобы жуткие силуэты в ней протянули к нему свои когтистые лапы.

Асмер ускорил шаг, задержал дыхание и прикрыл лицо руками, чтобы вихри плоти не забили глаза кровью и кусками мяса.

Тьма все приближалась, накрыла шесты с трупами. Глазницы мертвецов засветились, обращенные к Асмеру. Через мгновение он уже бежал, открыв рот и глаза, не обращая внимания на кисло-горькие куски плоти, забивающие горло, и на густые капли крови, застилающие глаза. Не думал он и о смрадном запахе, наполняющем его нутро и выворачивающим его внутренности наизнанку.