Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса

Но ведь война закончилась. Карента победила. Пресловутые рудники Кантарда теперь принадлежат чародеям, нашим истинным правителям. Карента – могущественнейшая в мире держава. Нам следует гордиться собой.

В этом месяце, впервые за годы жизни трех поколений, не было рекрутского набора.

Мы победили. И потому наш мир распадается на глазах.

Какое счастье, что мы не потерпели поражение!

Казалось, до двери не меньше мили. Стук моих каблуков эхом отражался от стен. В доме, судя по всему, уже начались приготовления к празднеству: во всяком случае, холл лишился всего того, что его обычно загромождало, – ковров, мебели, портретов воображаемых праотцев, старинных доспехов, мечей и пик, а также прочего добра, которое в ненастный день с такой легкостью превращается в оружие…

У двери никого не было: если Макс и страдал паранойей, она явно не успела зайти далеко.

Надо бы намекнуть, что неплохо исправить это упущение. Я взобрался по ступеням и остановился перевести дух.

Потом вышел на крыльцо и обозрел окрестности.

Безлюдно, как в пустыне. От солнца остался крохотный краешек на западе.

– Если и впрямь решил обгадиться, давай не тяни, ты, бурдюк с крыльями.

Попугай издал негодующее «Аргх!», затем вдруг заявил:

– Я вызывал тебя наружу. Надо поговорить.

Покойник! Ну конечно! Я знал, что рано или поздно до этого дойдет: недаром он настаивал, чтобы я повсюду таскался с этим доморощенным стервятником. Теперь я и шагу не могу ступить тайком от него.

Ни дать ни взять бдительная мамаша.

– Птичка, тебе кранты, – прорычал я. – Слыхала? Кранты!

– Что?

– Это я сам с собой беседую. О чем говорить будем?

– Немедленно возвращайся домой. У нас гости, с которыми справиться можешь только ты.

– Порадовал…

Интересно, что сие означает? Уточнять я не стал – Покойник все равно бы не ответил. Сослался бы на то, что объяснять слишком долго и что нежное попугайское горлышко, мол, разорвется с натуги. Разорвется оно, как же! У этой пташки глотка луженая, в ней ни словечка не застрянет.

– …Имена назовешь?

– Нет. Поторопись.

Когда-нибудь я задушу их обоих. Одного – за повадки, другого – за вредность.

Ладно, поторопимся. Я выбрал прямой путь. Как не замедлило выясниться, выбор был опрометчивым.

Гранд-авеню от самого порта до Квартала Грез была забита демонстрантами, ратовавшими, естественно, за права человека. В большинстве своем улицу заполняли личности моложе меня.