Похищенная партитура

Как ни странно, она больше переживала за флейтиста, чем за контролера, она все вспоминала, какой трагический вид был у Фабиани, стоявшего на коленях среди партитур – еще бы, найти такой раритет, и почти сразу же его утратить! Контролер в Диане положительных эмоций не вызывал, и она никак не могла заставить себя посочувствовать ему. Она пожурила себя – все-таки человек погиб, чересчур жестокое наказание за какой-то штраф, хоть и не самый оправданный. Она попыталась представить жизнь контролера, подумала, что не такая уж она и сладкая – все время в дороге, в трясущемся поезде… Затем она задала себе вопрос, была ли у этого человека семья, дети? Если да, то они остались без кормильца… И все равно настоящего сочувствия в ней не возникало.

Отчаявшись от бесплодных попыток заснуть, Диана начала обдумывать версии преступления – или преступлений, все зависит от того, связаны ли между собой смерть контролера и ограбление флейтиста. Очевидно, да. Но как? Был ли контролер одним из грабителей? Если так, то, впопыхах покидая место преступления, он вполне мог поскользнуться на лестнице.

Правда, партитуры у него за пазухой, скорее всего, не нашли, иначе бритоголовый утешил бы флейтиста, значит, кто-то ее взял. Но кто? Да, подумала Диана, без сообщника тут не обошлось.

Имела право на жизнь и другая версия: контролер, по какой-то причине мог явиться в дом флейтиста, застать грабителя и попытаться его остановить, за что и поплатился жизнью, но Диана мало в нее верила – как правильно сказал ее умный муж, «не тот характер».

И что ему тут было делать? Тут она снова вспомнила про загадочного Сантелли, который так и не дал о себе знать, и уснула…

Проснулись они поздно, Диана, увидев, что уже светло, вскочила и отправилась мыться, а Калев остался лежать, только перевернулся на спину. Дома муж, пока Диана делала гимнастику, любил почитать в постели, он и в путешествие как будто прихватил с собой некую книгу на эстонском, но охоты ею заниматься, по всей видимости, не было, и он просто глядел в потолок.

Однако, когда Диана перешла к нанесению «боевой раскраски», из комнаты донеслась возня, а затем голос Калева:

– Я выйду на четверть часа.

– Куда? – крикнула Диана, но ответа не последовало, вместо этого хлопнула дверь.

Наверно, пошел за свежим багетом, решила она, и сосредоточилась на веках: следовало оттенить их краской, подходящей к блузке в желтых тонах, которую она собиралась надеть сегодня к оранжевому пиджаку.