Наемник. Борьба за существование

Я мигом воткнулся в расклад, срывая дистанцию до Змея и сбивая его на пол. Раненая нога отдалась дикой болью, но я не обратил на это никакого внимания. Змей потянулся за пистолетом, выхватывая его и пытаясь выстрелить. Но не успел. В прыжке я сбил его с ног и мы покатились по полу.

Грохнул выстрел, многократно усиленный эхом. Радовало лишь одно: стреляли не в меня, иначе пришёл бы мне пиздец. На секунду в ушах зазвенело и я стиснул зубы. Змей, которого я сбил с ног, заворочался и пришлось ударить его лбом, угодив в лицо.

Хрустнул сломанный нос, а через секунду я поморщился от сильного тычка кулаком в бок и прижал коленом руку противника  к бетонному полу. А затем опять ударил головой. Раз, второй, третий. Лишь убедившись, что Змей потерял сознание, вскочил на ноги, озираясь.

Солдат лежал ничком на полу. Вокруг растекалась красная лужа. Пистолет лежал рядом, выпав из ослабевшей руки. Складывалось такое ощущение будто байкер застрелился, не стерпев нанесённого ему оскорбления. Под оскорблением подразумевалось опиздюливание его людей в его же доме.

Близняшка, которая, очевидно, разобралась с ним, стояла рядом, глядя на труп и как-то недобро улыбаясь, облизывая губы. Заметив мой взгляд, она обернулась. Её щеки горело румянцем, а в глазах горел все тот же уже знакомый лихорадочный блеск. И теперь, я понял, что означал тот поцелуй. И почему покойный Гоблин советовал не связываться с близняшками. Этих девочек заводило старое доброе ультранасилие. До того, что от вида крови им сносило крышу.

– Добивай, Линчеватель, – прохрипел Нико, указывая на слабо зашевелившегося Змея. – Не пожалеешь. У тебя и отвёрточка как раз припасена.

Он указал на мой бок. Я развернулся и скосил глаза вниз. и в этот же момент бок обожгло болью. Такой что в глазах, застилая взор, заплясали темные круги. В том месте, куда ударил анархист, осталось торчать вогнанное до половины жало отвертки. Я потянул за рукоять, вытаскивая оружие, и спокойно шагнул к жертве, которая уже начала приходить в себя.

Знаток анатомии.

Змей открыл глаза, когда я опустился перед ним на одно колено. В глазах промелькнул животный ужас и мольба оставить ему жизнь.

– Не на…

– Да хуй тебе, сука, – пробормотал я, нанося удар между рёбер. Туда, где подсвечивалось красным бешено бьющееся сердце. Змей захрипел. Его выгнуло дугой, будто он был одержим злыми духами. А затем он застыл и обмяк. Глаза начали стекленеть, а из полуоткрытого рта не доносилось ни звука.