Наемник. Борьба за существование

Стаканы встали в ровный ряд на столе для оформления второй партии. И красная как кровь жидкость потекла в прозрачное стекло…

***

В одиночной больничной палате стояла тишина. Лишь едва слышно в ритм биения сердца пищали приборы, которые показывали, что пациент все еще скорее жив, чем мертв. Хотя сам пациент был бледен и выглядел так, будто валькирии уже утащили его душу в Чертоги Одина. Лишь слабый хрип кислородной маски говорил, что он еще дышит.

Возле кровати сидели два двухметровых лося в строгих черных костюмах, поперек себя шире.

– Круглый, нахуя нас отрядили охранять этого доходягу? – лениво спросил он у того, что читал журнал. – Он же еле дышит.

– Следить чтоб не помер, – скосив глаза на собеседника, пробасил тот. – Он нужен Прохорову живым и здоровым.

Дверь в палату открылась и охранники, мигом оставив свои дела, вскочили со стульев.

– Он не очнулся? – спросил вошедший в палату человек, покосившись на лежавшего на кровати человека.

– Нет босс, – пробасил тот, что читал журнал. – Док сказал, состояние без изменений.

– Очень, очень хуево, – протянул босс. – Нужно, чтобы он пришел в себя. Желательно, в ближайшее время.

Он подошел к кровати:

– Так вот ты какой, знаменитый Федор Карамазов, – задумчиво протянул он, и внимательно рассматривая лицо лежавшего без сознания: – Федор Карамазов. Охуеть. Кто только придумал такое сочетание имени и фамилии.

– Это герой книги Достоевского, босс, – пробасил в ответ здоровяк, что читал журнал.

– Только вот нет больше никого у нашего Феди, – пробормотал тот, что стоял у кровати. – Так что один ты Феденька остался.

Он отошел от кровати и направился к выходу, пробормотав на ходу.

– Федор Карамазов. Охуеть. Ну и имечко. Его погоняло определенно подходит ему куда лучше.

Глава 2. Призраки прошлого.

– Я – урод. 

– Уродство в мире встречается чаще, чем красота.

Гедеон. "У оружия нет имени".

– Долгое общение с Гоблином подталкивает к самоубийственным действиям, но я все же уточню: хорошо все обдумал?

Кот повернулся ко мне, ожидая ответа. Скорее всего, он рассчитывал на что – нибудь вроде "поехали домой", но я лишь молча кивнул головой и открыл дверь машины, выходя на стылый ноябрьский воздух. Зябко поежился от резкого порыва ветра: на улице уже чувствовалось приближение скорой зимы.