Илиада. Перевод А. А. Сальникова

Нынче уже не троян и ахеян свирепствует битва;

380 Нынче с богами ведут бой данайские гордые мужи!»

Так ей почтенная мать отвечала Диона на это:

«Перетерпи, моя дочь, ободрись, как ни горестно сердцу.

Много уже от людей пострадали бессмертные боги.

Беды друг другу, увы, мы взаимно устраивать рады.

385 Много Apec пострадал. Ведь его Эфиалтес и Отос,

Два Алоида, больших великана, цепями сковали

Страшными: так и сидел год и месяц он в медной темнице.

Верно бы там и погиб бог Арес, ненасытный войною,

Если бы мачехой их, Эрибеей прекрасной, об этом

390 Не был Гермес извещён тайно. Он из темницы похитил

Ловко Ареса, уже страшной цепью лишенного силы.

Гера страдала. Ведь ей мощный сын мужа Амфитриона

Горькой трезубой стрелой угодил прямо в грудь, сильно ранив.

Страшная, лютая боль безотрадная Геру терзала!

395 Даже Аид пострадал, меж богами ужасный, от раны.

Тот же погибельный муж, громовержцева отрасль, Аида,

Ранил стрелой у ворот возле мёртвых, в страдания ввергнув.

В дом Эгиоха взлетел, на высокий Олимп тут вознёсся,

Сердцем печальный Аид, роковою терзаем стрелою:

400 В мощном плече у него та торчала и мучила душу.

Бога лекарством Пеан, утоляющим боли, осыпал,

Скоро его исцелил, не для смертной рожденного жизни.

Дерзкий тот смертный, увы, не страшась совершал злодеянья!

Луком богов оскорблял, на Олимпе великом живущих!

405 Этого ж против тебя подстрекала Паллада Афина.

Муж безрассудный! Тидид дерзновенный, – не ведает, глупый,

Что коротка жизнь у тех, кто с богами решил потягаться.

Дети не сядут к нему на колени, отцом не покличут,

В дом свой вернётся когда он героем с войны многосмертной.

410 Пусть же пока Диомед, невзирая на гордую силу,

Мыслит, что с ним кто иной, и сильнее тебя, не сразится;

И дочь Адраста царя, добродушная Эгиалея,

Воплем полночным своим ото сна не разбудит домашних,

В грусти о муже своём, о храбрейшем герое ахейском,

415 Верная сердцем жена Диомеда, смирителя коней».

Так говоря, на руке ей бессмертную кровь вытирала.

Тяжкая боль унялась, и внезапно рука исцелилась.

Тайно то видели всё и Паллада Афина, и Гера.