Одиссея. Перевод А.А. Сальникова

В спальню тот призрак проник, и ремня у задвижки не тронул,

Встал над её головой бестелесный, и так говорил ей:

«Спишь, Пенелопа, сестра? Или сердце терзаешь печалью?

[805] Боги, что вечно живут лёгкой жизнью, тебе запрещают

Плакать и сетовать! Верь, Телемах невредимым вернётся!

Он ведь бессмертных богов никогда и ничем не прогневал».

В сладкой дремоте уже, у ворот в дивный мир сновидений,

Мнимой сестре своей так Пенелопа сквозь дрёму сказала:

[810] «Друг мой, сестра, что тебя привело? Мы не виделись столько!

Ты ведь теперь уж живёшь далеко, к нам давно не бывала…

Но как ты хочешь, чтоб я уняла свою скорбь и печали,

Если жжёт сердце моё, сушит душу великое горе?

Прежде погиб мой супруг, обладавший отвагою львиной,

[815] Множеством доблестных свойств отличавшийся между данайцев.

Полнятся славой его вся Эллада и Аргос просторный!

Нынче ж и милый мой сын… где, не знаю… он в море умчался,

Юный совсем, ни к труду, ни к речам не приученный мудрым.

Больше волнуюсь о нём я теперь, чем о бедном супруге;

[820] Сердцем терзаюсь, боюсь, чтоб беды с ним какой не случилось

В море бескрайнем, или в чуждых странах среди чужеземцев.

Даже и здесь у него есть враги, стерегут его чтобы

Смерти жестокой предать на обратной дороге в отчизну».

Сумрачный призрак в ответ так на это сказал Пенелопе:

[825] «Сердце своё не тревожь понапрасну, сестра, и не бойся!

Спутница есть у него, да такая, которой бы всякий

Смертный желал, чтобы с ним находилась: ведь всё она может, –

Дева Афина сама! И тебе она шлёт состраданье!

Это она послала меня с вестью к тебе, чтоб утешить».

[830] Мнимой сестре своей так Пенелопа на то отвечала:

«Если же ты – божество и пришла ты ко мне от богини,

То, умоляю, открой мне супруга печальную участь!

Жив ли еще Одиссей, ещё видит ли солнца сиянье?

Или его уж нет, и сошёл он в обитель Аида?»

[835] Сумрачный призрак в ответ так на это сказал Пенелопе:

«Нет, я о нём ничего рассказать не могу: жив он, нет ли…

Зря говорить не хочу: пусторечие ветру подобно».

Так сказав, призрак исчез, лишь скользнул у дверного засова

Воздухом лёгким. В тот миг пробудилась от сна Пенелопа,

[840] Старца Икария дочь. Её сердце наполнила радость, –

Так явно призрак предстал ей пророческий ночью глубокой.

На корабле женихи той порой шли дорогою водной,

Смерть Телемаху неся в своих замыслах дерзко-жестоких.