Одиссея. Перевод А.А. Сальникова

[165] Щедро тебе я вина на дорогу пурпурного выдам,

Щедро дам хлеба, воды, чтобы голод и жажду не знал ты.

Дам я одежды тебе и пошлю тебе ветер попутный,

Чтоб поскорей ты достиг своей милой далёкой отчизны…

Если того так хотят беспредельного неба владыки.

[170] С ними ни разумом мне невозможно тягаться, ни властью».

Так говорила. И страх ощутил Одиссей многостойкий.

Голос возвысив, послал он богине крылатое слово:

«В мыслях, богиня, твоих не отъезд мой, а что-то другое.

Как же могу переплыть на плоту я широкую бездну

[175] Бурного моря, когда нелегко и корабль быстроходный

Может его пробежать, даже с ветром попутным от Зевса?

Нет, против воли твоей не вступлю я на плот ненадежный!

Прежде ты дай мне сама, о, богиня, великою клятву,

Что никакого вреда для меня не замыслила нынче».

[180] Так он сказал. И в ответ улыбнулась богиня Калипсо;

Кудри его потрепав, так сказала, назвав его имя:

«Да, ты, и вправду, хитрец! И твой ум осторожен и тонок,

Если ты с речью такой ухитрился ко мне обратиться!

Что же, клянусь я землей плодоносной и небом широким,

[185] Стикса подземной водой! Эта клятва вовек нерушима.

Страшная клятва, её даже боги нарушить боятся.

Ею клянусь, что тебе никакого вреда не замыслю.

Даже напротив, сама о тебе я заботиться буду,

Как о себе, словно я, как и ты, в положенье таком же.

[190] Я справедлива в душе, и достоинства разум мой полон,

Сердце в груди у меня не железное, знает и жалость».

Кончив, поспешно пошла впереди вида дивного нимфа.

Следом пошёл Одиссей за богиней, едва поспевая,

Смертный с бессмертной; они оба вскоре вернулись в пещеру.

[195] В кресло он сел, где Гермес до него отдыхал, бог-посланник.

Нимфа еды и питья перед ним на столе разложила,

Всё предлагала ему, чем питаются смертные люди.

Села напротив сама перед равным богам Одиссеем.

Дали амброзии ей тут рабыни со сладким нектаром.

[200] Жадные руки они к пище сытной скорей потянули.

После того как едой и питьём голод свой утолили,

Нимфа Калипсо, краса средь богинь, Одиссею сказала:

«Зевсом рождённый герой Лаэртид, Одиссей хитроумный!

В милую землю отцов, в дом родной свой отправиться хочешь

[205] Ты поскорее! Ну, что ж… Пусть настигнет тебя эта радость!

Но, если б чувствовал ты своим сердцем, какие невзгоды

Роком тебе суждено испытать до того, как вернёшься

В дом свой, – остался б тогда здесь, со мной, в безмятежном жилище.