Одиссея. Перевод А.А. Сальникова

[290] Но ещё досыта я накормить его горем успею!»

Тёмные тучи нагнал он большие; огромным трезубцем

Море вокруг возмутил; шторм поднял, понагнав отовсюду

Грозные ветры. И вмиг тучи тёмные море и землю

Скрыли, кругом обложив. Тьма ночная с небес опустилась.

[295] Вместе тут быстрый Зефир, Эвр и Нот, и Борей, порождённый

Светлым Эфиром, волну за волной высоко поднимали.

В ужас пришёл Одиссей, сердце сжалось, колени ослабли.

Страхом объятый, сказал своему он отважному духу:

«Горе несчастному мне! Что ещё, наконец, со мной будет?!

[300] Ох, я боюсь, что вполне говорила правдиво богиня,

Мне предсказав, что ещё встречу бед я немало на море,

Прежде чем в дом свой вернусь.

Страшными тучами Зевс обложил беспредельное небо,

Море он всё возмутил, шторм поднял, всевозможные ветры

[305] Сшиб здесь все вместе! И вот, мне грозит неизбежна гибель…

Трижды… четырежды те из данайцев счастливей, что в Трое

Гибель сыскали в боях, жизнь отдали в угоду Атридов!

Лучше бы было и мне, встретив учесть лихую, погибнуть

В день тот, когда защищал бездыханное тело Пелида,

[310] И сотни копий в меня медноострых метали троянцы!

С честью б меня погребли, славу я бы обрёл средь ахейцев.

Ну а теперь мне судьба здесь бесславно и жалко погибнуть…»

Так он сказал. В этот миг вдруг волна исполинская сверху

Рухнула с шумом на плот, закрутила его, как скорлупку.

[315] В море упал Одиссей далеко от плота; упустил он

Руль из ослабшей руки.

Мачта под силой ветров налетевших и спорящих в буре.

В море далеко снесло и разорванный парус, и рею.

Долго его самого глубина поглощала, не мог он

[320] Вынырнуть, преодолев толщу волн, и мешала одежда,

Что на прощанье ему подарила богиня Калипсо.

Вынырнул он, наконец, из пучины, и воду морскую

Горькую он извергал, что с кудрей ему в рот попадала.

В этой ужасной беде не забыл он, однако, про плот свой.

[325] Споря с волнами, за ним он поплыл и, догнав, ухватился,

Взлез, и на палубе сел посредине, спасаясь от смерти.

Плот то туда, то сюда волны грозные в море швыряли.

Словно осенний Борей по широкой равнине гоняет

Стебли иссохшей травы, те, что прочно сцепились друг с другом, –

[330] Так же гоняли и плот в море бурном свирепые ветры.

То вдруг Борею его Нот бросал, то играл им шумящий

Эвр, то его уступал он Зефиру, чтоб гнать его дальше.