Деволюционист и Эмансипатрикс

Не было пролито ни капли крови, кроме как в процессе извлечения органа, но теперь несколькими ловкими движениями инструментов сердце было отрезано от окружающих тканей, сосуды перерезаны, и весь мощный насос, все еще слабо бьющийся, был полностью извлечен из тела.

Далее хирург приступил к остановке кровотечения из самого аппарата, то есть из тех трубок, которые выступали под плотными серебряными соплами. После этого ловкие пальцы спокойно, словно собирая механизм, установили на место легкие и другие элементы. Наконец, шов наложили так, что порадовало бы любую швею.

Две длинные серебряные трубки остались торчать. Теперь Билли впервые увидел, куда они ведут.

На подставке рядом с операционным столом стояла очень маленькая плоская коробочка с открытой крышкой. Трубы заканчивались там. И когда хирург осмотрел это приспособление, Билли увидел, что оно, по сути, представляет собой пару миниатюрных воздушных насосов. Здесь были два крошечных циферблата, регулирующий прибор, что-то вроде автоматического электрического выключателя и, похоже, стальной резервуар для жидкости; все это было расположено на похожей на часы шкале.

Присмотревшись внимательнее, Билли различил две пары электрических проводов, идущих от этого корпуса к другому такому же по размеру. Хирург поднял крышку, открыв два электрических аккумулятора, каждый со своей схемой.

Короче говоря, в этом корпусе имелись дублирующие друг друга источники энергии, размером с жилетный карман, для работы механического сердца. Электричество приводило в действие пневмонасосы, которые, в свою очередь, создавали в маленьком серебряном яйце, имплантированном пациенту, давление и вакуум, а в самом искусственном органе, несомненно, находилась система клапанов, которая выполняла все остальные функции.

Хирург, казалось, был всем доволен и, еще раз критически осмотрев пациента, окинул взглядом палату, выпрямился, глубоко вздохнул и произнес:

– Хорошая работа. Всем большое спасибо.

И Билли не знала, чему удивляться больше – тому, что голос был однозначно женским, или тому, что она, Билли, смогла понять все, что было сказано. Только потом она в полной мере осознала, что переводом занимался ее собственный мозг, а подсознание хирурга всего лишь создало мыслеобраз, который был бы точно таким же, независимо от языка.

– Какие-то особые указания, хирург Алдор? – спросила одна из фигур в белых одеждах с закрытыми лицами.

– Нет.