Тайна затонувшего конвоя

Несколько машин стояли вдоль фасада. Добротный двухэтажный дом с тремя подъездами был недавно покрашен. В нем явно обитали не самые последние люди этого города. Хотя и не первые, разумеется.

– Ну и куда ты нас привез, Махан? – проворчал Белый, перехватывая в зеркале взгляд водителя.

– Куда ты просил, туда и привез, – ответил Махан. – Хотел Сыча – сейчас получишь.

– Он в этом доме обитает?

– Ну да. На первом этаже, окна на ту сторону.

– Да подожди ты, Махан. Видно ведь, что тут не просто абы кто живет.

– А мы тебе говорили, что он не блатной.

– Что, и семья у него есть?

– Семьи нет. Волнуешься, Белый? – Махан насторожился. – Что это у тебя на лбу блестит? Не пот ли? Вроде не жарко.

– Кому как, – огрызнулся Белый. – Умеете вы удивить, ребята.

Махан задумался. Разумеется, он спорол глупость. Никого нельзя сюда возить, даже в доску своих, сто раз проверенных. Но он привез. Поди пойми, почему так вышло. Бес какой-то попутал.

– Ну так пошли, – сказал Белый.

 – Давай прогуляемся. Не нарушим мирный сон советских служащих и членов их семей?

– Сиди, Белый, – заявил Махан. – Сам схожу, перетру с Сычом. Время позднее, он наверняка спит. Ты Карася посторожи, лады? Я скоро. Не удерете отсюда с деньгами-то? – Он хохотнул, стараясь скрыть беспокойство, внезапно охватившее его, и стал выбираться из машины.

– Подожди, Махан, – сказал Белый.

– Чего тебе? – Нога уголовника ступила на землю.

Белый не ответил. Рука с полукилограммовым окатышем, который он украдкой подобрал полчаса назад, проделала короткую дугу и врезалась в затылок Махана.

Череп не треснул, но его содержимое пришло в негодность. Махан рухнул головой на руль, руки его безжизненно повисли.

– А? Чего? – Карась захлопал глазами.

Сообразил он не быстро, освещенности не хватало.

– Ничего, – проворчал Белый, – не обращай внимания.

Бить тем же камнем было неудобно. Он бросил его под ноги, ударил по виску урки тыльной стороной ладони.

Голова Карася загуляла, словно маятник, глаза закатились. Белый двинул его вторично. Карась ударился ухом о дверь, вроде обмяк, но мигом очухался, завизжал как поросенок, распахнул дверцу. Белый схватил его за шиворот и поволок на себя, на заднее сиденье. У урки трещал позвоночник, он извивался, выплевывал слюну, сучил руками, схватился за мешок с деньгами. Зачем, спрашивается? Обкусанные ногти рвали мешковину, из нее вываливались пачки денег.