Тени прошлого. Восставшие

Фролов посмотрел на товарища:

– Значит, зажал дрель?

– Твою мать, да забирайте! Скажешь тоже, зажал? А может, Ловесу часов хватит?

– У него их три штуки, одни наградные.

– А сверла?

– И что без дрели с ними делать?

– В дукане обменять на батник приличный можно, а то еще и на майку хватит.

– Все с тобой понятно.

Командир экипажа взглянул на борттехника:

– Скажу тебе, Юра, подобного жлобства я от штурмана не ожидал.

– А я так вообще не думал, что Илюха зажмется.

Никогда бы не подумал.

Штурман полез под кровать, достал чемодан, открыл его, бросил коробку на кровать.

– Вот вам дрель, забирайте.

– Э-э, дружок, так не пойдет, – усмехнулся Фролов, – ты ее от всего нашего боевого сплоченного коллектива и подаришь виновнику торжества.

– Ну и подарю, делов-то.

Борттехник подсел к штурману:

– Илюх, не в обиду.

– Ну что тебе?

– Ты же жаришь Румянцеву?

– Это не твое дело.

– Я же к тебе по-человечески, без обид.

Конечно, это дело твое, но ведь жаришь?

– И что?

– Неужели за все время отношений с ней ты ей никакого подарка не сделал?

– Отстань, прапорщик, сказал же, не твое дело.

– Нет, ты скажи, мы же друзья. Никто тебя ни в чем упрекать не будет.

– Дарил подарки. Немного, но дарил. Устроит?

– Сомневаюсь я что-то. Но это твоя ошибка, твое дело.

Штурман взглянул на борттехника.

– В чем ошибка?

– А ты не врубаешься? Бабы вообще подарки, цветочки там всякие, безделушки, особенно здесь, очень любят.

Ты не даришь. Подвернется шустрый лейтенант из десантуры – и не видать тебе своей сестрички как собственных ушей.

– Да отвали ты.

Фролов прекратил перепалку:

– Все, закончили. Истомин, бери дрель и пошли к соседям. Опаздывать неприлично.

Экипаж «33-го» прошел к соседям.

В отсеке, или, как еще его называли, кубрике, в блоке отдыха кровати были пододвинуты к стене, посредине выставлен стол из кухонного блока.

На столе бутылка шампанского, четыре бутылки водки, тушенка в тарелке, картофельное пюре из порошка, сало, мелко нарезанное, рыбные консервы в банках, граненые стаканы (другой посуды для питья, кроме, естественно, кружек, летчики не воспринимали) взяли из офицерской столовой, хлеб оттуда же. В общем, все скромно и сердито. По-военному.

«Гости» сели прямо на кровати, табуреты поставить уже было негде.