Приключения Робина Гуда

Многие оборачивались поглядеть на статного высокого парня: он был на голову выше прочих мужчин, а плечи его – на ладонь шире, чем у самых дюжих богатырей. Поглядывая на него украдкой, девушки улыбались и думали, что в жизни не видали молодца краше.

Первым делом Малыш Джон пошел в шатер, где продавали крепкий эль, там он встал на скамью и крикнул:

– Эй, парни! Кто выпьет эля с храбрым йоменом? Идите сюда, все! Повеселимся! День прекрасный, эль что надо.

Иди сюда, славный йомен, и ты, и ты. Ни гроша вам не придется заплатить. Эй, поворачивай сюда и ты, бедняк, и ты, бродяга-ремесленник, – всем будет со мной веселье!

Так он кричал, и все со смехом собрались вокруг него, и темный эль потек рекой. Они называли Малыша Джона славным парнем, и каждый клялся, что любит его как родного брата, – ведь когда веселишься за чужой счет, тебе всегда мил тот, кто доставляет эту радость.

Затем Малыш пошел к возвышению, на котором бились на дубинках, потому что любил такие схватки не меньше, чем поесть и выпить. Тут и случилось событие, о котором потом долгое время складывали песни по всей доброй Англии.

Был там один парень, крепко колотивший всех, кто бы ни бросал ему вызов. Звали его Эриком Линкольнским, и имя это было знакомо каждому, ибо о силе его была сложена не одна баллада. Когда Малыш Джон подошел к подмосткам, там никто не дрался.

Только храбрый Эрик ходил туда-сюда, помахивая дубинкой да покрикивая:

– Ну, кто на меня, кто возьмет в руки дубинку ради любимой девушки и сразится с добрым линкольнширским йоменом? Давайте, парни! Сюда! Сюда! Неужто в здешних краях глаза у девушек не прекрасны? Или кровь у ноттингемских молодцев слишком холодна? Линкольн против Ноттингема, говорю я! Не ступила еще на этот помост нога человека, которого бы мы в Линкольне назвали бойцом на дубинках!

Услыхав эти слова, то один то другой из стоявших поблизости толкал соседа локтем и говорил: «Иди, Нед!», «Иди, Томас!» – но оказаться с проломленной головой не хотелось никому.

Тут Эрик увидел Малыша Джона, возвышавшегося над толпой, и обратил свою речь к нему:

– Эй, ты! Длинноногий парень в красном! Плечи у тебя широки, и голова мощная.