Любовь? Какая, к чёрту, любовь?!

Подойдя к двери, я повернул в замке ключ и вытащил из кармана пиджака мобильник.

– Рус? – невеста была рада услышать мой голос. – Я соскучилась.

Она говорила так искренне. Моя девочка… Улыбнулся.

– Я тоже. Потерпи ещё пару недель, и я пришлю тебе приглашение. Виза делается дня три.

– Ох, две недели… – Абби разочарованно вздохнула. – Придётся уйти с головой в работу, чтобы не думать о тебе. А ты? Ты думаешь обо мне?

Я поймал себя на том, что мысли о невесте отошли на очень дальний план…

– Конечно, – соврал ей.

– Отгадай, что я сейчас делаю?

– Лежишь в кровати в кружевном белье?

Она на миг замолчала, очевидно, смущённая. У Абби было очень целомудренное воспитание, и всякие сексуальные намёки заставляли её краснеть.

– Эмм… нет, Рус. Я учу русский язык.

Я рассмеялся.

– Молодец!

– И даже если мы будем большую часть времени жить в Америке, всё равно хочу знать родной язык мужа.

– Угу…

Она всё чаще повторяла, что мы уедем обратно в Сиэтл. Наверняка это результат диверсионной работы её предков.

Я не спорил. Пока не спорил. Пусть приедет сюда и сама поймёт, как здесь здорово. А когда у нее будет еще и прекрасный загородный особняк…

Черт, совсем забыл позвонить Рите.

– Ладно, бэйб, мне пора бежать по делам, – бросил невесте, забыв, что собирался устроить ей секс по телефону.

Глава 4

Пришлось закрыть бистро на пару дней – доставили мебель: круглые потёртые столы и кресла с изогнутыми ножками. Я считала, что мне крупно повезло, хотя теперь придётся денно и нощно приводить всю эту рухлядь в должный вид.

Славка обещала помочь с перетяжкой стульев, и я уже связалась со знакомой швеёй и заказала ей скатерти.

Сидя на лавочке в сквере, смотрела, как грузчики носят мебель из фуры в помещение, и не сразу заметила, что мужчина, сидевший на соседней лавке, точно с таким же интересом наблюдает за происходящим. Присмотревшись, узнала – тот самый мужик, который предлагал купить моё детище. Что ему надо, почему он здесь?!

Недолго думая, встала и твердой походкой направилась к нему.

Он тоже увидел меня, и по выражению его лица поняла – узнал. Остановившись перед ним, сложила руки на груди.

– Опять вы? Что вы здесь делаете?

– Простите, как вас там… Любовь Валерьевна… Васильевна…

– Людмила Васильевна, – ноздри расширились от злости.

– Ах, точно, – он рассмеялся, хлопнул себя ладонью по лбу. – Простите, сложно упомнить все имена. Моя вина.