Magic: The Gathering. Война Искры: Отверженные

Чандра была уверена, что место они подыскали великолепное – окруженное живой растительностью, близ журчащего ручья и камышей, покачивавшихся из стороны в сторону на ветерке, однако в виду большого города, Акроса, где родился и вырос Гидеон. Однажды, совсем недавно, она ненадолго заглядывала сюда вместе с Гидом. Тогда здесь тоже была ночь, и он показывал ей Никс, небесное царство богов Тероса, со всеми его созвездиями. Теперь Чандре казалось, будто созвездие Гелиода смотрит на них с высоты – и не без толики одобрения в адрес их стараний.

Деревьев поблизости не росло, и это, кажется, обидело Ниссу. Вынув из кошеля на поясе желудь, она закопала его в землю дюймов на шесть, в ярде позади кургана. Аджани опустился на колени у ручья, набрал в горсть немного воды и полил ею закопанный желудь.

После этого Нисса смежила веки, прошептала просьбу о позволении… и вдруг, в каких-то несколько секунд, над травой, отмечая «могилу» Гидеона Джуры, ПОДНЯЛСЯ МОГУЧИЙ ДУБ!

Все молча замерли, восхищаясь чудом, и опомнились лишь немалое время спустя.

Наконец Аджани заговорил:

– Не стоит ли одному из нас сказать что-нибудь?

Нисса бросила на него хмурый взгляд и повернулась к дубу, словно бы говоря: «Я только что сказала очень и очень многое».

Аджани кивнул, признавая ее красноречие, однако явно по-прежнему полагал, будто без настоящих слов тут не обойтись. Он перевел взгляд на Чандру, но пиромант поспешно качнула головой из стороны в сторону. Она была просто ошеломлена, и слов у нее не находилось.

– Мне будет очень не хватать друга, – глухо проговорил Джейс.

От этой простой надгробной речи у Чандры перехватило дух. Что есть сил закусив губу, она почувствовала на языке медный привкус капельки крови.

Но тут выступившая вперед Уатли объявила:

– В честь Гидеона Джуры я сложила стихи.

Чандра едва ли не в ужасе переглянулась с Джейсом и Ниссой.

«Уатли, едва знавшая Гида, сочинила в память о нем стихи?»

Однако Сахили Рей взглянула ей в глаза, словно бы говоря: «Дай ей шанс».

И Уатли начала – запела, хотя и назвала свое сочинение стихами. Да, по крайней мере, петь она умела. К пению у нее был талант – в смущение оно не повергало. Голос ее оказался чистым альтом – успокаивающим, уютным, однако не нагоняющим дрему. Он действовал, будто врата, ведущие Чандру и остальных к значению, к смыслу…

Герой погиб, победе жизнь свою отдав.

Скорбим о нем. Смела, разбила нас беда.