Мальформ

– Я понимаю, для вас все это ново… – Горничная раскинула руки птицей и обвела взором комнату. – Но вы привыкните.

– Внезапно. Ужасно. Немыслимо, – продолжила Эдит, глянув на служанку. Сейчас они стали ближе как никогда, и она только осознала это. Теперь они сестры. Они обе – ренвуары. И перед ней первый человек, первая женщина, которая понимает ее так, как никто другой. Или делает вид… Что тоже неплохо, потому что ей не помешает даже иллюзорная поддержка.

– Сегодня много дел, – заговорила Ханна точно Аддерли.

Действительно, весь дом поди уже на ушах стоял. Все готовились выполнить распоряжения главного мальформа в Милтон Хаус, и Ханна – не исключение.

– Буду сегодня точно породистая скаковая лошадь на торгах. – Эдит вздохнула, потягиваясь и сползая с постели.

Перспектива безрадостная. Но не лежать же вечно во мраке и одиночестве, заперевшись и отгородившись ото всех? А она уже через это прошла.

“А если Ханна права? Пережила эклюзию, – подумала девушка, – перетерплю и все остальное, а там и привыкну? Привычка – не вяжется никак это слово с мальформами…”

Тьма и покой – таковы предписания лишь для обычных рожениц, но не для ренвуаров.

Процесс считается менее болезненным. Хотя она бы не сказала! Сначала так она и хотела поступить – запереться у себя, как и вчера, ссылаясь на продолжающееся дурное самочувствие. Только находиться наедине с затаившимся в колыбели чудовищем ей хотелось меньше всего.

“Похоже, он снова уснул, – не доносится ни звука”. – Эдит вздохнула.

Пусть уж все на нее таращатся, болтают, поздравляют.

Пусть шьют ей проклятое красное платье, а доктор осматривает маленького трехглазого монстра, профессор-унформист обучает ее всем тонкостям обращения с мальформами, читает свои молитвы. Пусть!

– Это не навсегда, – мудро рассудила Ханна, уже занявшись подносом с утренним кушаньем. – Лучше уж пусть все пройдет быстрее, а завтра на душе станет куда покойнее.

– Верно…

Ханна права. Шаг за шагом, день за днем. Все вскоре не будет казаться таким трагичным, таким мучительно невыносимым.

Смирение. Вот что ее ждет. Как и многих других девушек, ставших ренвуарами или выданных замуж в пятнадцать за богатого старика.

Тут Эдит подумала о том, что ей в каком-то плане даже повезло. Она представила, каково это – стать ренвуаром, когда ты не жил с рождения в переполненным мальформами доме. Как же тяжко пришлось всем тем людям, пережившим эклюзию в древние времена, когда это считалось ересью и проклятием.