Группа поддержки для выживших девушек

Я быстро опускаюсь на корточки, ловлю мой скользкий пистолет кончиками пальцев за миг до того, как он упал бы на пол, и даже не утруждаю себя тем, чтобы подняться или ухватить пистолет покрепче; мой палец нащупывает спусковой крючок.

– Линнетт! Линнетт! – кричит Джулия.

«Я спасу нас, Файн».

Призрак срывает с себя маску, это довольно странное поведение, но я не остановлюсь, пока не почувствую себя в безопасности.

– Линнетт! Остановись! – кричит Джулия.

Я нажимаю спусковой крючок.

Звук выстрела ударяет в мои барабанные перепонки.

Комната наполняется дымом. Мое запястье откидывается назад, и я получаю удар в лицо, чувствую вкус металла на своих зубах. Вдруг я понимаю, что сижу на полу.

– Я обоссался, – доносится до меня приглушенный мужской голос. – Обоссался.

– Линнетт! Это Расс. Это Рассел Торн!

Я поднимаюсь на ноги, пистолет у меня в левой руке. Я перебрасываю его в правую.

– Линнетт! – снова кричит Джулия. – Господи Иисусе. Не стреляй. Не стреляй. Какое у тебя кодовое слово? Господи Иисусе.

Я снова поднимаю пистолет. Призрак запутался в своем черном балахоне, пытается открыть дверь в коридор, но его защемило между дверью и креслом Джулии.

– Помоги мне! – кричит он. – Помогимнепомогимнепомогимне!

Я навожу пистолет в самый центр его туловища.

– Линнетт! – кричит Джулия. – Это Рассел Торн. Он интервьюировал тебя.

Я знаю это имя.

– Рассел Торн, – повторяю я, но думаю в основном о том, что остановило мою пулю. Почему Призрак все еще жив? Почему Призрак – Рассел Торн?

Я еще раз нажимаю на спусковой крючок.

Клетка сотрясается, но на сей раз я остаюсь на ногах. На сей раз у меня одно только ощущение перелома запястья.

– Перестаньте стрелять в нас! – кричит Рассел Торн.

Маску он снял, и я вижу рыжую бороду, он перебирается через Джулию, сидящую в кресле-каталке, и внутри клетки переплетение мельтешащих рук и ног.

– Это была не моя идея! – кричит Джулия. – Но ты не открывала мне дверь.

Я очень, очень устала.

Язык у меня не двигается. Веки словно свинцовые. В комнате висит дымок от выстрелов, он жжет глаза, вызывает сонливость.

– Я открыла твой конверт, – говорит Джулия. – Потому что нам надо поговорить.

Я столько времени тихо прожила в этой квартире, а теперь два раза стреляла из пистолета, через пять минут здесь будет полиция, и в следующие полчаса в эту квартиру войдет больше людей, чем входило за все шестнадцать лет.

Лицо у меня немеет.