Тайна двух океанов. Победители недр (сборник)

– Сколько мы прошли по прямой, Александр Леонидович? – тихо обратился зоолог к старшему лейтенанту. – Мы в пути уже около тридцати пяти минут.

Лейтенант посмотрел на карту под пером курсографа и на указатель пройденного расстояния.

– Тридцать одну милю, Лорд. Если мы настигнем кашалота, то думаю, не раньше, чем на шестидесятой миле.

Зоолог страдальчески поморщился и, не сводя глаз с экрана, спросил:

– Вы сомневаетесь, настигнем ли мы его?

Лейтенант пожал плечами.

Послышался тонкий писк телефонного аппарата.

Капитан включил репродуктор и экран телевизора. На экране показался тускло освещенный участок круглого, как усеченный конус, тоннеля. Множество прямых труб тянулось горизонтально от основания конуса к его усеченной вершине. В сумраке этого тоннеля, среди труб, виднелась фигура человека. Человек этот что-то делал там, изогнувшись в самой неудобной позе.

Из репродуктора раздался задыхающийся, но довольный голос Горелова:

– Разрешите доложить, товарищ командир. Я попробовал на ходу прочистить дюзы, не разбирая их.

Это мне удалось, и вы можете довести ход судна до максимального.

Лицо капитана выразило удивление и радость:

– Благодарю, Федор Михайлович. Но вы напрасно рисковали собой, отправляясь в эту камеру. В конце концов, не так уж важны эти десять процентов потери мощности. Ну, выходите скорей, и прошу явиться ко мне.

– Слушаю, товарищ командир.

Выключив репродуктор и экран, капитан обернулся к старшему лейтенанту и, улыбаясь, сказал:

– Пустите на десять десятых, Александр Леонидович! – и продолжал: – Вот это механик! Он, очевидно, органически не может примириться хотя бы с малейшим дефектом в работе его механизмов.

Ради этого он готов был даже на жестокость… на такую жестокость! По-моему, это уже уродство, какое-то уродливо разросшееся чувство профессиональной чести!

– Во всяком случае, для советского человека это действительно нечто ненормальное, – согласился зоолог. И, помолчав, добавил: – А человек, жестокий к детям, всегда останется для меня антипатичным.

Да!

В синем комбинезоне, с красным, покрытым пятнами копоти лицом, с почти черными руками, вошел Горелов. Его глаза немного смущенно, но весело и открыто смотрели на капитана.

Капитан встретил его дружелюбной улыбкой.

– Нехорошо, нехорошо, Федор Михайлович! – говорил он, пожимая руку Горелову. – Ведь там ужасная температура. Изжариться можно! А лишние восемь – десять миль хода не так уже важны сейчас «Пионеру».