Другой глобус

Но монахиня хорошо знала учителя, знала, что такие «сбои» в его речи вызваны тем, что мыслям его слишком тесно в голове, и часто они пытаются вырваться наружу одновременно.

– Кто – они?.. – По ее тону было ясно, что она и так знает ответ, но боится признаться в этом.

– Ты правильно поняла – подтвердил магистр.

– К сожалению, – продолжал он – на руководящие должности чаще всего пробиваются люди самые необразованные и самого низкого нрава, и именно они выносят приговор. Самые достойные думают о вечности.

Худшие – о власти земной. Но, все-таки, книги для них страшнее авторов – повторил магистр. – Кардинал Куно Пренестский, председательствовавший на Суассонском соборе в 1121-м году, вынес приговор «Введению в богословие» Пьера Абеляра, заставив автора сжечь свое произведение. А его самого всего лишь – он сделал ударение на двух последних словах – заключили в монастырь. Они сжигали книги Евтихия Константинопольского, Росцелина, Арнольда Брешийского, Маймонида, Джона Уиклифа… Целая библиотека! Впрочем, и библиотеки они тоже сжигали… Но авторы всех этих книг, слава богу, умерли своей смертью.

Монахине стало страшно. Голос магистра, отражавшийся эхом от стен капеллы, двоящийся и гулкий, казался потусторонним – так, наверное, должен был звучать голос самого Создателя.

– Знаю – отозвалась она. – Так было и так будет впредь. Когда я смотрю вперед, я вижу одни пожары. И не только из книг.

– Он не случайно одарил тебя таким редким даром – помолчав, произнес магистр.

 – Я всегда знал, что Он предназначает тебя для какой-то большой цели. Вот! – он потряс кодекс в своей руке. – Вот оно, твое предназначение, теперь ты выполнила его.

Свет начал пробиваться из верхних окон капеллы, постепенно заполняя ее пространство.

Магистр потушил свечу.

– Светает… Скоро утреня, тебя не хватятся?

Монахиня улыбнулась:

– Вы же знаете, ко мне в монастыре отношение особое. Как и к вам в университете.

Они сидели на скамье в самом последнем ряду, рядом с входом в капеллу, под светлым взглядом Богоматери, смотревшей на них с большой иконы над алтарем.

– У Спасителя на иконах всегда грозный вид, а у девы Марии – ласковый, – сказал магистр.

– Мужское и женское начала…

– Конечно. Но не только…

Он снова осекся, следующая мысль обогнала предыдущую и не дала ей завершиться. Он встал и заходил взад—вперед по капелле, как делал всегда, когда сильно волновался, собираясь сказать что—то важное.