Кубыш-Неуклюж

Бросив его на диван, сказала:

– Я знаю, что ты сейчас повторишь дурацкий вопрос Мамедова. Пятьдесят вторая страница.

Света взяла глянцевый журнал.

– Ого! Да он семилетней давности, девяносто шестого года!

– Открой, пожалуйста, пятьдесят вторую страницу.

Света открыла. И – чуть не выронила журнал. Целая страница его была занята яркой фотографией босоногой девушки в кимоно, сидевшей в позе султанши всей Оттоманской империи, боком к камере. У воображалы были светло-рыжие волосы и глаза зелёного цвета. Она слегка улыбалась, гордо задрав симпатичный нос.

– Наталья Лиховская! – простонала Света, пристально поглядев на Наташу, затем – опять на её портрет, – теперь-то я знаю, где я могла тебя видеть! Конечно, по телевизору! Слушай, а у неё на подошве левой ноги – малюсенький шрам! Покажи мне ногу. Вдруг это всё же не ты?

Наташа сняла носок и подняла ногу. Шрам был на месте. Света запрыгала от восторга. Надев носочек, спортсменка сказала ей:

– Прочитай статью.

Света прочитала. В статье шла речь о призёрах Олимпиады в Атланте тысяча девятьсот девяносто шестого года.

Особенное внимание было уделено стремительно восходящей звезде отечественного дзюдо, двадцатитрёхлетней Лиховской, которая выступала в лёгкой весовой категории.

– Бронзовая медаль! – воскликнула Света, закрыв журнал, – но всё же не золотая! И не серебряная.

– Наверное, это к лучшему. Будь я круче, Варламов после броска не поднялся бы.

– Но ведь ты потом дала ему по лбу пяткой! Разве это дзюдо?

– Это карате.

Я ведь занималась и тем, и тем понемногу.

–Ох, ни хрена себе – понемногу! Прямо чуть-чуть! Третья дзюдоистка планеты!

Они ещё пили чай. Света изумлялась, какого чёрта Наташа преподаёт физкультуру в школе – вместо того, чтобы быть всемирно известным тренером.

– Мне нельзя особо светиться, – дала ответ бывшая спортсменка, – и ты, пожалуйста, никому не рассказывай обо мне. Вообще никому.

– Клянусь, что не расскажу! Но что это значит – нельзя особо светиться? Ты что, потом начала работать на мафию и осталась кое-кому должна?

– Ты слишком сообразительна, – улыбнулась Наташа, – лучше останови поток вдохновения, или мне придётся тебя прикончить.

– Да не придётся! Я ведь пообещала, что никому ничего не скажу. Слушай, объясни, а как тебя приняли на работу в систему образования, если ты – уголовница?

– Светочка, у меня судимостей нет. И ори потише. Как видишь, здесь не все знают даже о том, что я – чемпионка. Об остальном не знает никто.