Наездник Ветра

– А вот и Георгий Арианит, – вдруг сказал Всеслав, повернувшись к городу, – да ведь он не один! Как это понять?

Действительно, со стороны городских ворот быстро приближались два человека. Одним из них был Георгий Арианит, одетый как воин, другим же – Лев Диакон, одетый как табулярий.

– Что это значит? Зачем ты здесь? – спросил его Иоанн, когда они подошли.

– Царица милостиво позволила мне просить твоего согласия на моё участие в путешествии, – сказал юноша, нерешительно поглядев на своего спутника.

– Это правда, – подтвердил тот. Иоанн рассерженно промолчал. Он не знал, что делать.

– Возьмём его, – предложил Всеслав, – чай, ладья ко дну не пойдёт!

Калокир, по сути, выбора не имел. Дать пинка мальчишке значило попросту отменить приказ Феофано. Можно, но неразумно. К тому же, Лев Диакон был другом царицы, то есть мешком с очень интересными сведениями. Как раз это патрикию было нужно. Он дал согласие.

А восток понемногу делался розовым.

– Эй, Всеслав! Мы всё погрузили, можно отчаливать! – крикнул старший приказчик с одной из лодок. Их было пять. В каждой разместилось сорок гребцов, готовых в любой момент бросить вёсла и взять мечи. Среди этих молодцев Иоанн заметил Малька – того самого стрелка, что продал ему коня. И, так как коня ни в одной из лодок не наблюдалось, патрикий понял, что он был продан опять, уже окончательно.

– Что ж, друзья, – произнёс Всеслав, лихо заломив на затылок шапку, – тронемся в путь, пока море тихо!

Иоанн, Лев и Георгий перекрестились.

Не без трепета взошли они на утлую ладью, в которой им предстояло пересечь море. Это была ладья самого Всеслава. Она раза в полтора превосходила размерами остальные. В ней имелся даже небольшой трюм. На её корме стояла палатка, крепко растянутая канатами, чтобы ветром не унесло. И предназначалась она, как выяснилось, вовсе не для Всеслава, а для Настаси, которую Иоанн заметил среди попутчиков.

– Обрубай! – сказал Всеслав Хвату, взойдя с ним на борт.

Приказчик обнажил меч и перерубил канат, державший судёнышко у причала. На других лодках сделали то же. Воины дружно взялись за вёсла. Уключины заскрипели. Константинополь пополз назад. Покинув ряды величественных галер и хеландий, стоявших на якорях, пять маленьких кораблей, нагруженных дорогим товаром и золотом, косяком пошли в открытое море.

Было ещё довольно темно. Иоанн стоял на корме.