Последняя почка Наполеона

А относительно сумасшествия не меня надо спрашивать, а того, кто с вами это проделал. Впрочем, я думаю, с ним всё ясно.

Женщина продолжала ныть. Сделав ей укол анальгина, Гюльчихра выпрямилась.

– Мне будет нужен ваш паспорт.

– Он на столе, – простонала женщина, вновь укладываясь ничком, – но я не согласна никуда ехать, кроме как в «Склиф»!

– Ну, это, простите, не от меня зависит, – отозвалась Гюльчихра, взяв со стола паспорт. И вот тут женщина её здорово удивила – не столько тем, что она сказала ей, сколько тоном, в котором вдруг зазвенел металл:

– Ну так объясни тем, от кого зависит, что я – жена полицейского!

Гюльчихра посмотрела в глаза больной.

– Ты грузинка? – спросила женщина, зорко глядя на медработницу.

– Я – чеченка.

– Ах, ты чеченка? Чеченцы – люди сообразительные. Надеюсь, что ты меня поняла!

– Я вас поняла. А где ваш страховой полис?

– В паспорте он!

– Нужен городской телефон, – опять обратилась к девушке Гюльчихра.

Там было довольно тесно – диван и шкаф занимали большую часть пространства. Также имелись комод и стул очень старомодной, тяжеловесной конструкции. На стене висела гитара с белыми струнами. Потолок был в разводах, обои сверху топорщились. Телефон стоял на комоде.

– Как тебя звать? – спросила у девушки Гюльчихра, набирая номер.

– Анфиса.

– Как давно ты не видишь?

– Почти три года.

– А диабетом болеешь с какого возраста? С детства?

Слепая от удивления заморгала.

– Как вы узнали?

– Да ацетоном прёт от тебя, как от алкоголика! Это интоксикация. Тебе тоже в больницу надо бы… Алло, здравствуйте! Женщина, москвичка, тридцать пять лет. Разрыв прямой кишки в результате травмы. Кровотечение. Нет, вы знаете, она хочет в "Склиф". Её муж работает в Министерстве Внутренних дел. Хорошо, спасибо.

Продиктовав паспортные данные пациентки и номер полиса, Гюльчихра связалась с водителем.

– Алло, Мишка! Тащи носилки сюда. Восьмой. Сто шестьдесят третья. Поедем в «Склиф». Ну, не знаю.

Положив трубку, она опять взглянула на девушку.

– И ты тоже, друг мой, поедешь с нами.

– В смысле? Куда? – ахнула незрячая.

– В Институт Склифосовского. У меня там много знакомых. Тебя прокапают физраствором. Вечером я тебя заберу, привезу сюда.

Анфиса молчала.

– Ты, конечно, на инсулине? – опять пристала к ней Гюльчихра.