Сердце шторма. Нити жизни

Стаи блох и армии клопов. Вообще не скучно.

– А люди?

– Ну, вот ты есть.

И вдруг мою издевку над вражеским шпионом испортила Шаль, тяжело простонавшая от неприятного сновидения.

– Кто это? – спросил молодой человек нелепо встревоженно.

– Девушка какая-то. Нас «заселили» сюда в один оборот.

– Ты не успела за все время познакомиться с ней?

– Ну а что это изменит, если я узнаю ее имя? Мне не вынесут приговор, который должны вынести?

– Приговор? – парень действительно удивился.

– Да… – ответила я не так уверенно, как прежде – Я думала сюда и привозят людей, которые совершили неугодные констеблям дела, чтобы Отец Договоров вынес им вердикт.

Парень засмеялся издевательским смехом.

– Конечно! Держи сумку во всю ширь!

– Разве нет?

– Ты долго в городе живешь-то.

– Родилась тут.

– Тогда ты полная дура, если не знаешь, что к Отцу водят только убийц, чтобы он оценил их и принял в гильдию, или отправил на каторги. Так что, если ты не убивала никого, ты можешь заявить об том Отцу Договоров, и он отпустит тебя.

– Ага! – фыркнула я. – Где ты такой умник был раньше?

– Странно вообще, что ты таких простых вещей не знаешь…

– Удивляйся молча.

Больше я не отозвалась ни словом на все попытки незнакомца вытянуть из меня еще хоть капелинку информации. В конце концов незнакомец с приятным голосом забросил все попытки вновь поболтать со мной, и тоже замолчал.

Голова шла кругом: хотелось плюнуть на все и начать расспрос у молодого человека о том, что вероятно ждет меня, но тогда бы он тоже узнал все, что ему требуется.

Взамен я, вполне реально, могла бы остаться ни с чем. Держать интригу было весьма разумно с точки зрения собственной безопасности. Хоть уловки Отца (ну или того, кому он передал эти полномочия) и забавляли меня, все же на сердце было беспокойно. Чувство неизбежности вновь исчезло, и я словно осталась без глаз, не видя, куда держать путь.

Вскоре за незнакомцем пришли. Это уже был не толстый хряк-стражник, а высокий и худощавый мужчина с длинными волосами и приятным ароматом сандала.

Он отворил соседнюю решетку, бросив железный замок на каменный пол. Моим первым порывом было желание броситься к двери собственной камеры и начать ругаться и возмущаться, какого это сына Геенны этого незнакомца освободили, едва ли он пришел. А я тем временем гнию во вшивой камере, теряя остатки человечности. Короче, я молча ненавидела этого незнакомца, изо всех сил сжимая зубы.