Её имя – Абигейл

На потерянный европейский город опускалась бархатная ночь…

4

– Абигейл, умоляю!

Высокий, атлетически сложенный мужчина с чертами лица, которые некоторые представители женского пола сочли бы очень красивыми, упал на колени.

– Прости меня! Прости! Прости! – как заведённый повторял он. – Я не хотел! Клянусь! Это была ошибка!

Богиня любви улыбнулась – легонько, одним уголком губ.

– Да уж, – совершенно спокойно, почти безэмоционально сказала она, – ты определённо ошибся.

– Молю, не держи на меня зла! Меня бес попутал! – Мужчина перешёл на крик.

– Бес, говоришь? – В голосе Абигейл не слышалось заинтересованности, но что-то едва уловимое промелькнуло в глубине глаз; какое-то невысказанное, а может, а невысказываемое чувство.

– Бес! Клянусь! – Мужчина-красавец истово замотал головой; слова давались ему с трудом, широкие скулы словно закаменели. – Он, бес! Чем хочешь клянусь!

– Мамой, что ли?

Мужчина опешил.

– Что?

Он не мог, не в силах был понять этой женщины, о которой знал так мало, но которая столь мощно и легко властвовала над ним: своим разумом, телом… самим своим существованием.

Абигейл зевнула.

– Долго ты ещё будешь унижаться?

По телу мужчины пробежала дрожь, он был близок к истерике.

– Но ты же меня простила? – с надеждой вопросил он. – Верно? Верно?

– Разве я _это_ сказала? Что-то не припомню.

Дрожь усилилась, и брутальный красавец повалился набок. Так он и лежал, в позе эмбриона, недвижимый; только рыдания сотрясали мускулистое тело, а из холодных синих глаз текли ручьём горячие слёзы.

«Скольких женщин я соблазнил… обманул… использовал… – метались в его голове мысли. – Но никогда… ещё никогда… Нет, нет… пожалуйста, нет…»

А потом мысли прекратились; разум страдальца затуманился.

Тогда Абигейл присела перед мужчиной на корточки; красное платье натянулось, ещё сильнее облегая умопомрачительные формы.

В соседней комнате загалдели, заверещали коты и кошки.

Потянувшись вперёд, Абигейл наклонилась чуть больше и припала к внезапно открывшимся ранкам на шее бившегося в истерике человека. Две маленькие точки, из которых толчками, прямо на дорогой ковёр, лилась кровь. Ничего, ковёр отстирается… так уже было…

Весьма неторопливо, смакуя момент, богиня сделала несколько глотков багрового солёного «напитка». А после, когда поняла, что насытилась, облизала язычком ставшие ещё более красными пухлые губки.