Фантастиш блястиш

Он ими и крутил, и вертел, и осматривал их со всех сторон, мысленно пересчитывал пальцы и фаланги. Когда это занятие его утомило, ему удалось сварганить парочку новых реплик:

– Мы строили демократию, и будем строить ее дальше. Жаль только Боря Ельцин покинул нас…. Но он всегда в наших сердцах. Он жил, живет и будет жить!

Где-то в голове постепенно складывалось мнение, что тематика однополой любви не так уж и плоха, а вот политика – это полная «Ж». Впрочем, возможно вся эта байда и разрулилась бы сама собой, да только в разговор неожиданно встрял Толик.

– Да хватит заливать! Ельцин полный лошара.

И это было роковой ошибкой. Я удостоился чести наблюдать, как постепенно багровеет лицо Фролова, и набухают вены на его шее. Еще мгновение он собирался гневом, а потом правая рука каленой клешней метнулась к горлу Толика.

– Так что ты там говорил? – спросил Фролов, дыша перегаром в лицо оппонента.

Толик меж тем начал синеть.

– Молчишь? Был тут такой же, как ты и тоже Толик. У вас, наверное, это семейное.

Так он тоже выступал. И довыступался. А с нашим Лавриновым не стоит шутить. Он такие вещи не любит. Вот Толюсик и получил письмецо в конверте. Ты его сейчас тоже получишь…. Нет, ты у меня его сожрешь…

Пока Толик все еще продолжал синеть и пыхтеть, Фролов достал из заднего кармана какой-то помятый конверт и стал настойчиво пихать его в рот несчастного домочадца. Обычно подобные сцены видишь в кино. Но если это и было фильмом, то не мешало бы нажать на «паузу», пока одному из героев не стало совсем плохо.

В таких ситуациях время теряет границы. Но я знал, что здесь и сейчас все зависит только от меня. Я видел безумие, что скопилось в незваном госте и жизнь, утекающую из моего приятеля.

Мгновений думать не было. И на помощь пришло то, что первым попалось под руку. Им оказалась чугунная сковорода, что висела на стене.

Когда ты пьян, динамометрия не имеет смысла. Так что ничего удивительного, что я немного не подрассчитал. Сковорода приземлилась острым краем на голову Фролова, да еще с такой силой, что череп попросту лопнул как корка арбуза, а брызги крови устроили на стенах сюрреалистические пейзажи.

Со зловещим хрипом Фролов закатил глаза, а его скрюченные пальцы оставили в покое горло случайной жертвы. Он несколько раз дернулся в судорогах, а потом рухнул на пол подобно мешку с картошкой.

– Кх-кх…

Кашель посиневшего приятеля утверждал, что с ним все в порядке. А вот с Фроловым дела обстояли весьма печально.