Фантастиш блястиш

Ничего умнее мои извилины не производили навскидку. Однако даже этот примитивизм заставил Фролова погрузиться в сонм философских размышлений.

– Учитесь… ученье – свет… и чему же вы учитесь?..

– Наукам.

– Науки это хорошо…

Далее пластинка застопорилась, и, чтобы не томить слушателей, Фролов выдал свежее решение, что возможно смогло бы помочь ему отыскать утерянные, но крайне нужные слова:

– Толик, наливай!

И Толик в очередной раз примерно исполнил директивы. Словно по мановению руки, на столе мигом появились стаканы, а чуть позже в них уже плескалась ядреная жидкость.

– Будем! – сказал Фролов и выпил залпом, потом утер рот рукавом и осенил нас очередной истиной, – Повторим!

Касательно водки Толик не требовал подсказок, и хотя после первой его глазенки уже стали мутнеть, рефлексы работали без единого сбоя. Так что не успел Фролов сказать «по…», как в его руке уже маячил полный стакан.

– Будем! – сказал Фролов, вновь ограничившись творческим минимализмом.

На этот раз, утершись рукавом, он стал копаться в убранстве стола в поисках подходящего закусона.

И как итог, Фролов вцепился двумя пальцами в два куска колбасы и, зажав их между зубами, стал смачно пережевывать деликатес, одновременно рассматривая невидимые узоры на потолке.

Когда медитация себя исчерпала, он вновь вернулся к нам, простым смертным.

– Так что за науки?

Мне не хотелось еще больше рисковать здоровьем, вставляя в диалог очередной тупой обрывок фразы, да и алкоголь слегка развязал язык.

– Вообще-то мы будущие врачи.

Фролов изобразил на лице вялую мину изумления, после чего добавил:

– И что из этого?

Когда не знаешь собеседника, можешь случайно попасть впросак, а потом приходится как-то оправдываться.

– Ну, мы изучаем разные науки…

– Зачем?

– …чтобы лечить и находить лекарства…

– Точно!

Фролов просто воссиял от всей гениальности той мысли, что ненароком его посетила. После этого он ткнул в Толика пальцем и выдал очередной постулат:

– Я тоже нашел лекарство….

Давай!!

В третий раз Толик наполнил стаканы в мгновение ока, а мы осушили их еще быстрее, почти со скоростью света. Когда бутылка была допита, Фролов оглядел скрытый туманом внешний мир и, как бы пугливо спасаясь от его безудержной многоликости, издал новый приказ своему соседу:

– Толюсик, тащи заначку!

Минут десять, не меньше, Толик где-то шарился в поисках истины, после чего он нетвердой походкой прибыл на кухню, держа в каждой руке по бутылке.